Ответ протоиерея Андрея Новикова на решение синодального суда Александрийского Патриархата

В связи с последовавшим со стороны синодального суда Александрийского патриархата антиканоническим решением о «лишении сана» меня, протоиерея Андрея Новикова, и священника Георгия Максимова хотел бы сказать следующее.

Мы оба действуем в соответствии с синодальным решением Русской Православной Церкви об учреждении Патриаршего Экзархата Африки и по благословению священноначалия нашей Церкви. Это решение, как уже многократно объяснялось, имеет под собой серьезные богословские и канонические основания. Хочу напомнить, что Александрийский патриарх Феодор в 2019 году сначала начал поминовение главы украинского раскола, признал так называемую «ПЦУ» в качестве законной Церкви Украины, а затем вступил с раскольниками в Евхаристическое общение. Таким образом, Александрийская Церковь стала единым целым с расколом. Синод Александрийской Церкви не только не осудил беззаконное деяние своего Патриарха, но в своём Заявлении констатировал его решение как факт церковной жизни своего Патриархата. Ранее все Поместные Церкви, включая Александрийскую, осудили украинский раскол и признали единственной законной Церковью каноническую Украинскую Православную Церковь, возглавляемую ныне Митрополитом Киевским и всея Украины Онуфрием.

Это ясно указывает на то, что уже было выражено Всеправославное решение об осуждении неканонического украинского движения как раскольнического и о признании в качестве единственно канонической Украинской Православной Церкви в составе Московского Патриархата. Став единым церковным телом с украинским расколом, Александрийский патриарх сам стал частью этого раскола и подпал под всеправославное его осуждение, в частности, под собственное, «под свою анафему падоша».

Но под это осуждение вовсе не захотели подпасть многочисленные африканские клирики, которые неизбежно вошли бы в общение с расколом, ибо ни один священник не существует сам по себе, но также составляет единое церковное тело со своим Патриархом, своей Поместной Церковью и своим епископом. Эти клирики от имени себя и своих прихожан обратились к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу с просьбой через принятие под омофор отвергшей раскол Русской Православной Церкви спасти их от единения с расколом, которого они совершенно не желают и по каковому вопросу с ними никто не проконсультировался, но они были просто поставлены перед фактом.

Нам говорят, что единственным поводом для разрыва со своим священноначалием является публичная проповедь Патриархом или архиереем соборно осуждённой ереси, согласно 13-15 правилам Двукратного Собора. При этом стыдливо умалчивают о 6 правиле 2 Вселенского Собора, отцы которого приравняли раскол к ереси: «Еретиками же именуем как тех, которые издавна чуждыми Церкви объявлены, так и тех, которые... хотя притворяются, будто веру нашу исповедуют здраво, но которые отделились, собирают собрания против наших правильно поставленных епископов». То есть здесь описывается классическая ситуация украинского раскола, в который вошел Александрийский патриархат. Более того, отцы Двукратного Собора описывают ситуацию, когда Патриарх или митрополит только проповедует ересь (в т.ч. раскол), а не когда они уходят в осуждённую ересь или осуждённый раскол. В последнем случае любой иерарх и следующие за ним ipse facto становятся еретиками и раскольниками. Это не просто проповедь, слова, это действие, имеющее прямые безотлагательные канонические последствия.

Именно поэтому, кстати, в XV веке православным священнослужителям и мирянам не было надобности ждать Всеправославного Собора, чтобы отложиться от принявших унию с католиками Константинопольского патриарха и митрополитов. И они не только ничем не погрешили против святых канонов, но, наоборот, являют пример верности Святому Православию.

Вопрос о нахождении в общении с расколом – это не вопрос геополитики (хотя раскол и порождён враждебной Православию геополитикой), не вопрос каких-то споров о владениях и территориях (хотя проблема церковных территорий также имеет важное каноническое значение), не вопрос национальной идентичности. Это вопрос пребывания в истинной Христовой Церкви или отпадения от неё, вопрос спасения, выше этого не может быть ничего. И здесь в православном учении не существует двух мнений, это уже сфера догматики.

Священномученик Игнатий Богоносец: «Не обольщайтесь, братья мои! Кто следует за вводящим раскол, тот не наследует Царствия Божьего» (Послание к филадельфийцам).

Священномученик Ириней Лионский: «Если люди не хранят союза и самого искреннего общения с Церковью, даже предали бы себя смерти за исповедание имени Христова, грех их не омоется и самою кровью, неизгладимая и тяжкая вина разделения не очищается даже страданиями. Находящийся вне Церкви не может быть мучеником, оставляющий Церковь, которая будет царствовать, не может сподобиться царствования» (Пять книг против ересей).

Блаженный Августин Иппонский: «Мы веруем во святую соборную Церковь. Однако еретики и раскольники также называют свои общины церквами. Но еретики, ложно мысля о Боге, искажают саму веру, а раскольники беззаконными разделениями отступают от братской любви, хотя верят в то же самое, что и мы. Поэтому ни еретики не принадлежат вселенской Церкви, которая любит Бога, ни раскольники не принадлежат к ней» (О символе веры).

Святитель Иоанн Златоуст: «Производить разделения в Церкви не меньшее зло, как и впадать в ереси... грех раскола не смывается даже мученической кровью» (Толкование на послание к Ефесянам).

Простые африканские священники и миряне гораздо лучше уяснили церковные каноны и учение древних Отцов Церкви, чем их греческое руководство. Обращение африканских исповедников Православия было единственным церковно правильным и возможным выходом из ситуации, в которой они оказались по вине своего Патриарха. И у священноначалия Русской Православной Церкви не было другого выхода, кроме как принять этих клириков и их паству. Это была его церковная и моральная обязанность, проявление христианской заботы о спасении ближних, единоверцев. А вот отказ был бы как раз политическим решением, мотивированным сохранением «хороших отношений», избеганием «лишних проблем», «сохранением балансов», чем угодно, но только не заботой о спасении во Христе.

Именно в этом и состоит наша с отцом Георгием скромная миссия, которую мы несём не от себя. Передача святых антиминсов и святого мира, совместное служение с сохранившим верность Православию африканским духовенством и молитва с паствой, духовное общение с ними, организация гуманитарной помощи – это бесповоротный, неотменяемый шаг Русской Православной Церкви, представляющей подавляющее большинство православных христиан на планете. Запомните: священники и миряне Африки, в общение с которыми вошла Русская Церковь, никуда не уходили и остались там же, где были – в Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Их бывшее церковное руководство отпало от этой Церкви и оказалось в новой «церкви» украинского раскола. А как сказал Божественный Искупитель, кто «Церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18, 16).

Русская Православная Церковь не вторглась ни на чью каноническую территорию, потому что у раскольников нет канонической территории. Точно так же ещё до решения 3-го Вселенского Собора об осуждении ереси несторианства и о низложении ее ересиарха святители Целестин Римский и Кирилл Александрийский в V веке приняли в общение клириков Константинопольской Церкви, прекративших поминовение своего патриарха Нестория.

Последнее. Я специально избегал упоминания о том ужасном отношении, которое зачастую испытывали на себе африканское духовенство и верующие со стороны Александрийского патриархата, чему мы имеем множество свидетельств из первых уст. Дам скромный совет Александрийскому патриархату: белым начальникам устраивать настоящие гонения и месть в отношении не согласных с вами местных священников и населения – не лучший способ завоевать сердца на Африканском континенте.

Протоиерей Андрей Новиков,
член Синодальной Библейско-Богословской комиссии
и Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви,
настоятель московского храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах