Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /var/www/vhosts/mospat.ru/httpdocs/church-and-time/wp-content/plugins/hyper-cache-extended/cache.php on line 392
Просветитель якутского народа протоиерей Димитриан Попов — Церковь и Время
mospat.ru
Опубликовано в журнале "Церковь и время" № 53


Л. С. Попова

Просветитель якутского народа протоиерей Димитриан Попов

С этим именем связан осознанный переход ранее языческого населения центральной Якутии от первобытной религии на высшую ступень вероисповедания и духовного развития — в христианскую православную веру; основание толкового словаря якутского языка, зарождение якутской письменной литературы, школьного образования (с изучением якутского языка) и начало музейного дела.

Димитриан Дмитриевич Попов родился 23 июня 1827 года в семье диакона в селе Покровск Западно-Кангаласского улуса (волости) Якутии.  Некоторые другие источники (правнук протоиерея Н. И. Попов, краевед Е. Д. Андросов) местом рождения Д. Д. Попова указывают Кяхту1. Как пишет в своих воспоминаниях внук протоиерея П. В. Попов, предки Димитриана Попова были выходцами из юго-западных окраин и центральных губерний России. Волею судьбы, во исполнение своего гражданского и христианского долга они оказались в конце XVIII столетия на берегах Лены, проделав долгий путь через Сибирь и Прибайкальские степи. Возможно поэтому, согласно семейной легенде, а также наличию некоторых наследственных признаков, протоиерей Димитриан Попов имел не только русские и украинские, но и монгольские корни. Дед Димитриана Семен Попов служил священником в Покровской церкви. Димитриан, после смерти отца, в 9-летнем возрасте был определен в Якутское духовное училище. В наследство ему достался рукописный Словарь якутских слов, который был начат его дедом. Это была единственная семейная реликвия, которая живо напоминала ему рано ушедших из жизни деда и отца, родной дом и короткое детство. В каждую свободную от повседневных дел минуту мальчик бережно раскрывал старый замусоленный Словарь и жадно вчитывался в знакомые и незнакомые слова, начертанные родными руками. И сам, едва научившись писать, стал вносить в него новые, ранее ему не известные, слова, глубоко осмысливая их содержание. Незаметно он увлекся этим занятием, и оно превратилось в дело всей его жизни. По окончании училища прилежного отрока направили в Иркутскую духовную семинарию, которую он окончил в 1846 году, проявив блестящие способности к языкам, особенно латинскому.

По возвращении в Якутск Димитриан Попов был назначен в Якутское духовное училище учителем греческого языка, пространного катехизиса, русской и славянской грамматики и церковного устава, затем инспектором училищ2. Надо сказать, он был весьма требовательным и справедливым чиновником, строго следил не только за обучением, но и бытом учащихся. Вскоре молодой преподаватель прослыл среди своих коллег блестящим знатоком якутского языка. Это обстоятельство послужило основой привлечения его к сотрудничеству со священником Димитрием Хитровым (1818–1896). К тому же выяснилось, что Димитриан не только хорошо владеет языком коренных жителей, но и постоянно изучает его, пополняя свой словарный запас. Именно поэтому Димитрий Хитров убедил Димитриана принять сан священника и проповедовать христианство языческому населению на его родном языке на обширной территории к северо-востоку от реки Лены.

Для принятия сана Димитриана Попова вновь направляют в Иркутск. С благословения архиепископа Иркутского, Нерченского и Якутского Нила состоялось венчание Димитриана с Татьяной Косыгиной (1833–1899)3, только что закончившей Сиропитательный институт Медведниковой. Она была дочерью священника Феодора Косыгина из села Ангинского Верхнеленского уезда Иркутской губернии, известного тем, что там родились и получили начальное образование святитель Иннокентий Вениаминов (1797–1879) и видный историк Русской Церкви А. П. Щапов (1831–1876)4. Вдова отца Феодора Агриппина Косыгина (1800–1873) после смерти мужа служила няней в семье декабриста С. П. Трубецкого. Она последовала за дочерью и помогала ей во всех домашних делах до самой кончины. Похоронена на погосте Ытык-Кельской церкви.

Вскоре после венчания Димитриан Попов был рукоположен во иерея и 23 ноября 1850 года назначен настоятелем Преображенской церкви Ботурусского улуса. По прибытии на место службы отец Димитриан построил себе недалеко от церкви с помощью местного плотника типичную якутскую юрту с камельком. В центре ее батюшка соорудил русскую печь, невиданную в этих краях. А матушка испекла первый пышный каравай, который всем пришелся по вкусу. Молодые приветливо встречали гостей в своем новом жилище и угощали чаем из медного самовара — части приданого Татьяны Федоровны, подаренного семьей Трубецких5.

Молодые отличались особым трудолюбием, работали, не покладая рук. Первыми в округе стали сеять хлеб, сажать овощи, привезли и посадили кусты боярышника, построили первую баню и т.д. Своим опытом они охотно делились с местными жителями. Более того, со временем отец Димитриан стал рассылать по наслегам (якутская деревня), церковным служителям и грамотным якутам, своим бывшим ученикам, различные рукописные пособия по земледелию, огородничеству, птицеводству, вместе с пособиями по гигиене быта и оказанию неотложной медицинской помощи, переведенные им на якутский язык. Таким образом, начало и развитие земледелия в Ботурусском улусе связано с именем отца Димитриана, а позже и его сына Н. Д. Попова, который после революции, оставив военную службу и поселившись в селе Ытык-Кель, успешно занимался огородничеством. Он стал незаменимым наставником овощеводов. Его ученик П. М. Ключинский в 1930-х годах добился небывалого урожая овощей. Хорошо знал об этом внук протоиерея П. В. Попов. Он в 1952 году, положительно отзываясь на статью А. М. Избековой «История развития земледелия в Якутии», отмечает: «Хорошо показана роль русских людей, в частности, политических ссыльных. Следовало бы немного коснуться также роли здесь русского духовенства»6. Кстати, один из первых исследователей распространения христианства в Якутии Е. С. Шишигин пишет: «Крещение способствовало переходу местных жителей к новым, более высоким формам хозяйства, началось приобщение якутов к земледельческой культуре», и добавляет, что это «способствовало сближению между пришельцами и местным населением»7.

Матушка Татьяна Федоровна явилась первой дипломированной акушеркой улуса, оказывала умелое родовспоможение при осложненных родах, какие часто случались у якутских женщин, занятых тяжелым физическим трудом. Она проводила большую профилактическую работу по санитарной гигиене и уходу за младенцами и тяжелобольными. Свой опыт она передала дочери Капитолине Димитриановне (1852–1925), которая в молодые годы преподавала в домашней школе отца Димитриана, а после замужества активно помогала своему супругу, священнику Василию Степановичу Попову на его благородном поприще8. Отец Димитриан увлеченно трудился над убранством Ытык-Кельской Преображенской церкви, построенной в 1847 году. Будучи искусным резчиком по дереву, он вырезал и покрыл сусальным золотом иконостас. Писал иконы. Он был превосходным чеканщиком и мастером резьбы по кости. Сохранилась чеканная икона Николая Чудотворца его работы, которая побывала с его сыном Николаем на батареях Порт-Артура во время Русско-японской войны. Батюшка делал чеканные оклады для икон. Своим мастерством он постоянно делился местными умельцами, а также по их просьбе рисовал орнаменты для гравировки по серебру.
Родившийся в многодетной семье потомственных cвященнослужителей-миссионеров, воспитанный в традициях милосердия и человеколюбия, выросший рядом с детьми простого сословия — коренных жителей, с детства знающий их нравы и обычаи, их речь, слова и словечки, поговорки и пословицы, молодой священник быстро нашел общий язык с населением своего прихода.
Батюшка с большим сочувствием относился к бедным и больным. Лечил их бесплатно, проявлял к ним удивительную щедрость и доверие. Когда они приходили к нему за денежной помощью, он указывал на свой шкаф и говорил: «Там лежат деньги; бери, сколько тебе нужно». Наоборот, отношения молодого священника с местными богачами-тойонами складывалось не так гладко. Богачи не жаловали своих батраков, этих бесхитростных, безграмотных детей природы, заставляя их жить в тяжелейших условиях гнета. Некоторые тойоны потешались над стремлением бедняков к православной вере, их посещением церкви во время воскресных богослужений и церковных праздников, считая это праздным времяпрепровождением. Сами они, являясь в храм в богатой, великолепной одежде и украшениях, изготовленных народными мастерами, сторонились бедняков, с презрением посматривали на своих холопов. Огорчало батюшку и то, что некоторые богатые и сытые люди никак не воздерживались от скоромного во время поста. Священник считал, что за свои грехи они страдают ожирением и одышкой.

Далеко не все стремились следовать наставлениям священника. Влиятельные в своем наслеге лица, умудренные житейским опытом и не лишенные своеобразного юмора, откровенно смеялись над молодым и, как им казалось, наивным и не в меру серьезным «батюшкой», а также над весьма деловитой и совсем уж юной «матушкой», поселившимися в их крае. Тойоны (их можно понять) были явно разочарованы, что в церковь, построенную по их прошению к самому архиепископу Иркутскому, Нерченскому и Якутскому, направили служить не солидного, представительного попа, равного им по статусу, а чуть ли не ребенка со школьной скамьи, смеющего к тому же их поучать! Они начали бороться с ним, пытались его спаивать, жаловались на него в консисторию, натравливали на него местных шаманов, например, известного шамана Сидора из Сиэллээхского наслега. Но вера отца Димитриана была несокрушима. Батюшка подружился с Сидором, часто бывал у него, даже ночевал в его юрте. Он понял, что Сидор обладает даром гипнотического воздействия на человека, и сказал: «Сидорка очень умный, хитрый, но если он не будет меня слушать, я его предам анафеме, тогда Сидорке будет очень плохо…» Видимо, с Сидором он нашел общий язык. Перед смертью Сидор попросил сжечь свое шаманское облачение и бубен. Во время его похорон неожиданно на телеге, запряженной парой гнедых, приехал отец Димитриан. Погребение бывшего шамана было проведено в соответствии со всеми требованиями Православной Церкви при стечении множества прихожан. Удивленные и пораженные появлением священника, люди после гробового молчания спросили его: «Как ты узнал, находясь далеко, что шаман Сидор умер, ведь об этом тебе никто не сказал?» Димитриан ответил: «Господь Бог все видит и знает»9.

В целях привлечения местного языческого населения к православной вере батюшка постоянно объезжал наслеги обширного Ботурусского улуса. Во время поездок он отбирал способных мальчиков для обучения в открытой им первой в улусе домашней бесплатной школе. Это была первая в Якутии сельская школа, в которой отец Димитриан Попов, наряду с Законом Божиим, русским языком, арифметикой, пением и рисованием, ввел изучение якутского языка и его грамматики по своим рукописным учебникам и наглядным пособиям10. На уроки он часто приглашал гостивших у него олонхосутов11 и сказочников. С их слов сам писал и заставлял учеников записывать якутские сказки, песни, отрывки олонхо, после чего ученики читали ему свои записи. При этом батюшка строго следил за правильностью и осмысленностью каждого произнесенного слова.

В своем отчете Святейшему Синоду епископ Якутский и Вилюйский Дионисий отмечал особые успехи Ытык-Кельской школы при Преображенской церкви, в которой у протоиерея Димитриана учились 18 якутских мальчиков12.

С годами в школе отца Димитриана появились помощники в лице его дочери, учительницы Капитолины Димитриановны, и старшего внука Ивана, который помогал деду рисовать наглядные пособия для учащихся. Ученики школы отца Димитриана успешно продолжали свое образование в Якутске и центральных городах России, становились учителями, чиновниками, фольклористами. О них писали: «Эти мальчики своим усвоением чужого им языка произвели на якутов громадное впечатление, и пошли толки между родовичами об учении, о значении грамотности. Толчок был дан»13. Об одном из первых учеников отца Димитриана Е. Д. Николаеве в книге «Сибирские инородцы, их быт и современное положение» писали как о «даровитом представителе якутского племени, который, будучи депутатом на коронации, заявил себя множеством записок и ходатайств о положении якутов, соединив в себе теплую любовь к своему племени вместе с уважением к цивилизации»14. Егор Дмитриевич Николаев стал головой Ботурусского улуса, был членом известной Сибиряковской экспедиции.

В 1869 году домашняя школа отца Димитриана по инициативе начальства была преобразована в приходскую15. Со временем наслежные князья стали уважать и даже побаиваться неугомонного священнослужителя, но батюшка их успокаивал словами: «Я человек, которого нечего бояться безгрешным людям, а нечестных — сразу вижу»16.

Отец Димитриан отличался отменным трудолюбием. Он вместе со своими домочадцами пахал, сеял, образцово ухаживал за скотом. Его усадьба отличалась порядком и чистотой. Того же самого батюшка требовал и от своих прихожан, заставляя их чистить места водопоя на речке Татта, воды которой подходили почти к каждой юрте. Поздним вечером обходил с кадилом озеро Ытык-Кель (Священное озеро), расположенное недалеко от церкви. По его примеру то же самое совершал его зять, священник Василий Попов. Отец Димитриан строго следил за санитарным состоянием всего вверенного ему прихода. В своих поездках по наслегам он часто останавливался в юртах, смежных с хотоном (т.е. хлевом). В беседах с жильцами батюшка неизменно советовал отделить хотон от жилых помещений, иногда собственноручно прорубал «продушку» в стене юрты. Он неустанно учил гигиене детей и их родителей. Учил детей чистить зубы, требовал, чтобы у каждого члена семьи было отдельное полотенце. Прихожане стали устраивать «банные» дни перед каждым церковным праздником, в зимнее время для этой цели специально разогревая снеговую воду. Священник добился, чтобы в каждой юрте была божница с иконами. В 1875 году отец Димитриан предотвратил страшную эпидемию черной оспы в своем приходе путем изоляции, своевременного лечения и
поголовной вакцинации населения. Лечение, вакцинацие и даже отпевание проводил лично сам, не допуская других священнослужителей, дабы они не заразились. Он сам лечил тяжелобольного 10-месячного внука Ваню17.

Своим образом жизни, трудолюбием, скромностью в быту, милосердием, бескорыстием, глубоким уважением к простому народу, его языку и культуре отец Димитриан снискал непререкаемый авторитет среди прихожан.

18 марта 1881 года в Приветственном адресе в связи с 30-летием его службы в качестве настоятеля Ытык-Кельской Преображенской церкви прихожане отмечали, что «в служении его, кроме душевной нашей пользы и назидательного примера в его христианской жизни, видим еще и существенную пользу нашей церкви в составлении церковного капитала, неутомимую заботливость о благолепии нашего храма…»18, и выразили «от имени всего прихода душевную признательность и искреннюю благодарность как отцу протоиерею Димитриану Попову за его многолетнее и полезное служение, так и супруге его Татьяне Федоровне»19.
Коренные жители улуса стали добровольно, по собственному убеждению принимать Православие. Они полюбили Божий храм. Более того, по просьбе настоятеля и своему усмотрению стали приносить посильные пожертвования, приуроченные к Причастию, в виде 3 копеек за свечу в пользу Церкви. За это «нововведение» отцу протоиерею пришлось держать ответ перед Якутской духовной консисторией20.

Отец Димитриан продолжал изучать историю, условия жизни и быта местных жителей, их труд и ремесла, обычаи и верования, шаманские обряды и заклинания, которые находил весьма схожими с языческими в Древней Руси.

Он, с раннего детства тонко улавливающий устную речь, оказавшись в центре компактного проживания якутов, поистине окунулся в море якутского языка, жадно собирая во всех уголках своего обширного прихода образцы народного творчества, подробно знакомился с преданиями, поверьями, сказками21, пословицами и поговорками, скороговорками и загадками, песнями, заклинаниями и олонхо22. Особое внимание он придавал отдельным словосочетаниям и выражениям, характерным оборотам речи, трудным для восприятия непосвященному человеку.

Все это он в самом начале зарождения якутской письменной литературы записал в свои памятные тетради. После смерти отца Димитриана его сын, прибывший из Иркутска поручик Николай Димитрианович Попов, составил опись имущества отца, состоявшего из хозяйственных построек в усадьбе, мебели и утвари в юрте, которое было оценено в 128 рублей. Личного денежного сбережения у священника не оказалось. Зато был полный амбар его рукописей, накопившихся за полувековой период изучения языка и культуры якутского народа, и переводов духовной литературы. По этому поводу вдова отца Димитриана обратилась к епископу Никодиму23 с прошением о посмертном издании оставленных отцом протоиереем сочинений и переводов. И действительно, с начала 1900 года они стали печататься в виде приложений к Якутским епархиальным ведомостям за счет средств Переводческой комиссии и в других изданиях24.

В течение более сорока лет своей жизни в Ботурусском улусе в часы досуга, долгими зимними вечерами в тишине своего скромного жилища, при свете свечи, уединившись за самодельным столом, отец Димитриан увлеченно перебирал свои сокровища — записи. Он приводил их в порядок, скрупулезно сортировал, старательно переписывал свои четким почерком. Батюшка чрезвычайно радовался каждому новому, ранее незнакомому слову и щедро одаривал человека, принесшего его. Иногда цена слова составляла четверть туши быка из подвала протоиерея, особенно если информатор был бедным многодетным человеком. Прослышав о подобных «чудачествах», люди, даже из очень отдаленных мест, стали сообщать батюшке новые слова. Иногда для объяснения слов они приносили различные предметы своего обихода, дарили или продавали их. Батюшка чрезвычайно ценил эти вещи, бережно хранил, восхищался мастерством народных умельцев. Эти поделки послужили основой для создания коллекции первого в Якутии этнографического музея протоиерея Димитриана.

Музейное дело продолжил его внук, художник и этнограф И. В. Попов. После революции экспонаты данного музея пополнили фонды районных и республиканских музеев.

На территории своей усадьбы батюшка оборудовал первый в улусе метеорологический пост. Он ежедневно отмечал температуру воздуха и почвы, направление ветра, количество осадков, уровень воды в озере и речке. Все данные аккуратно фиксировал в своих дневниках25. Полученные сведения сверял с церковным календарем и выдавал удивительно точные сводки погоды: предупреждал о предстоящих заморозках, дожде, засухе и наводнении. Даже сейчас местные старожилы, когда их огороды страдают от заморозков, считают своим долгом упрекнуть современных метеорологов и помянуть добрым словом батюшку Димитриана. Во время Великой Отечественной войны с метеорологического поста отца Димитриана шли сводки погоды для авиаперегоночной трассы Аляска — Сибирь, которые передавали сын протоиерея Николай Димитрианович и внук Иван Васильевич Поповы.
У протоиерея Димитриана была большая по тем временам, первая в улусе библиотека, которую составляли богослужебные книги, духовная литература, всевозможные справочники, медицинские пособия, а также большой набор художественной и научной литературы, популярные журналы и газеты. Ими пользовались не только члены семьи и ученики священника, но и политические ссыльные. Они приходили за много верст, даже в зимнюю стужу, чтобы почитать свежие газеты, журналы, обменять книги и просто побеседовать с весьма просвещенным батюшкой. Библиотека отца Димитриана, а также очень редкие книги по искусству, научные и богато иллюстрированные художественные издания, привезенные из Петербурга и Москвы его внуком, художником И. В. Поповым, при его жизни и после смерти были переданы библиотекам и музеям.

Проживая в якутской глубинке, отец Димитриан никогда не прерывал изучения богословия, Священного Писания и доступной религиозной литературы26. Конспектировал их, иногда в этом ему помогали жена и дети. Свои знания он всегда стремился передать пастве, не знающей ни слова по-русски. Ему помогало владение языком коренного населения, обогащенное глубоким изучением устного фольклора якутов.  Прослушивая и изучая якутские сказки и олонхо, протоиерей Димитриан находил их весьма схожими по содержанию с преданиями, былинами, легендами, сказаниями других народов и библейскими сюжетами. Общим было то, что в них отражалась извечная борьба со злом и победа добра, а также несокрушимая вера в справедливость, неугасающая надежда на лучшее будущее и всепобеждающая любовь.

С появлением людей грамотных, выпускников и учеников местной школы, умеющих читать и писать на родном языке, их учитель — священник Димитриан Попов решил перевести для них Священное Писание на якутский язык.

25 августа 1866 года он пишет прошение викарию Камчатской епархии епископу Якутскому Павлу. В письме он просит архипастырского благословения и дозволения перевести на якутский язык «Учение о загробной жизни, с изложением сказания о воздушных мытарствах»27. Разрешение было получено. Перевод выполнен. 9 февраля 1867 года, отправляя свой перевод, отец Димитриан отмечал, что «при выполнении этого труда им руководствовали не любовь, ищущая своих си, и не внешнее обучение малополезное, а благочестие в пасомых, имеющее обетование живота нынешнего и грядущего»28.

С тех пор отец Димитриан перевел для своих чад «Евангелие от Луки», «Беседы о пользе грамотности в душевном и материальном отношениях», «О пути к спасению», «Омут, о котором необходимо знать», «Краткую Священную историю», «Канонник», «Беседы пастыря с пасомыми», «Собрание проповедей», «Книгу премудростей Иисуса, сына Сирахова» и др.

Отец Димитриан переводил на якутский язык службы святителям Николаю и Иннокентию29. Архиепископ Иннокентий (Вениаминов) в своем письме протоиерею Димитрию Хитрову от 19 сентября 1856 года писал о священнике Димитриане Попове: «Вы называете его неутомимым. А я пока его называю золотым… Счастливы мы или, лучше сказать, счастливы якуты, что Господь приготовил им такого дорогого человека»30.

Протоиерей Димитриан является автором «Справочной книжки для церковно-приходских школ Якутской епархии», «Букваря для якутов», «Сборника поучений и бесед» и др., которые печатались до и после его смерти в Якутске, Москве, Санкт-Петербурге и Казани.

Батюшка учил молодых политических ссыльных, направленных в его приход, не только способам выживания в суровых климатических и бытовых условиях; он стремился занять их интересным и полезным для ума делом, знакомил с историей и культурой народа, учил уважать язык и нравы чуждого им племени. Приобщая их к своему делу, батюшка отмечал, что якутский язык до XVIII века был языком межнационального общения от Туруханска до Сахалина и имел такое же значение, как французский в Западной Европе. Он говорил: «Разговорный язык якутов меток, звучен, живописен и богат разнообразными красками, оттенками и поэтому неисчерпаем, как море»31.

Более полный текст высказываний протоиерея Димитриана о якутском языке и якутах приводит П. Попов в своей статье «Сохраним родной язык»32.

Отец Димитриан убедил своего прихожанина, ссыльного поселенца Э. К. Пекарского (1858–1934)33 продолжить начатое им благородное дело по составлению Словаря якутского языка34. Он помог Пекарскому в освоении литературного якутского языка и якутской грамматики, основ языкознания, обучил методике работы над составлением словаря. Оценив усердие молодого человека, отец Димитриан передал ему весь свой рукописный материал по Толковому словарю якутского языка, над которым работал в течение полувека, а также свои фольклорные записи, переводы, воспоминания и т.д.

Затем в течение 13 лет, вплоть до кончины, священник помогал Эдуарду Карловичу при составлении словаря и редактировал его35. После смерти протоиерея Димитриана Попова на вопросы Э. К. Пекарского отвечали его зять — священник В. С. Попов и внук — И. В. Попов, которые также предоставили составителю свои рукописные словари якутского языка с русскими словами, вошедшими в якутскую речь36.

В свой звездный час, 28 февраля 1926 года, на торжественном собрании в АН СССР, посвященном выходу фундаментального Словаря якутского языка, бывший революционер Э. К. Пекарский не забыл давно почившего сельского священника. В своей речи он упомянул со словами искренней благодарности своего наставника — отца Димитриана за его бескорыстную помощь37.

Но эта помощь через много лет при подготовке словаря к переизданию оказалась предметом обвинений со стороны А. А. Сухова, который говорил, что Эдуард Карлович прибегнул к помощи протоиерея Д. Д. Попова. Отца Димитриана профессор заклеймил как «матерого представителя православия» и «распоясавшейся поповщины, прикрывавшейся мантией учености», как «автора похвального слова в честь “праведника, святого архиерея отца Иннокентия”, а также многих проповедей на якутском языке и переводов святого писания».

Подробное объяснение якутских слов, отражающих общественно-религиозный строй середины ХIХ века, профессор привел как пример «подрывной работы» протоиерея38.

Хотя этот же автор тринадцатью годами ранее писал, что «почвенность всякой идеологической системы вытекает из того, что каждый философ и ученый наравне с прочими смертными есть продукт свое эпохи, своего общества и своего класса, а не висит вне времени и пространства»39.

Но соотечественники отца Димитриана сохранили добрую память о его деяниях. Не забыли об опальном протоиерее и в ученом мире. Его имя было упомянуто и в 2008 году, при торжественной презентации нового издания Словаря якутского языка в год 150-летия со дня рождения академика Э. К. Пекарского40.

Следует отметить: все, что связано с изучением якутского языка, составлением словаря, учебных пособий, проповедей, переводов богослужебных книг и Священного Писания, их редактирования, проводилось отцом Димитрианом Поповым в течение шестидесяти лет в свободное от учебы, службы и хозяйственных дел время, в часы досуга.

Основная его работа началась после окончания Иркутской духовной семинарии в должности учителя Якутского духовного училища 20 июля 1846 года.

20 марта 1847 года был определен помощником инспектора училищ.

26 марта 1849 года был назначен инспектором училищ.

Уже в молодые годы отец Димитриан был определен членом вновь учрежденного комитета по переводу книг Священного Писания на якутский язык. Того самого комитета, о работе которого, побывав в Якутске, пишет член-корреспондент Петербургской академии наук, писатель И. А. Гончаров в своих путевых очерках «Фрегат “Паллада”»: «Когда я был в комитете, там занимались окончательным пересмотром Евангелия от Матфея. Сличались греческий, славянский и русский тексты с переводом на якутский язык. Каждое слово и выражение строго взвешивалось и поверялось всеми членами»41.

В 1864 году епархиальное начальство определило священника Димитриана членом вновь учрежденного в Якутске, по разрешению Святейшего Синода, цензурного комитета. Теперь отец Димитриан, умудренный богатым опытом и знанием тонких оборотов речи в якутском языке, не только сам осуществлял и редактировал переводы Священного Писания, но и редактировал научные труды молодых исследователей-фольклористов, например, известный «Верхоянский сборник» И. А. Худякова42. Его редакции подвергались не только рукописи, но и уже напечатанные труды43.

12 января 1870 года указом Духовного правления, утвержденного правящим архиереем, отец Димитриан определен исполняющим обязанности благочинного заленских церквей, а 25 июня 1870 года он был утвержден в этой должности.

10 мая 1870 года избран членом Православного миссионерского общества.

В 1871 году, с утверждения правящего архиерея, избран в настоящие члены и сотрудники Якутского духовного попечительства о бедных духовного звания.

27 июня 1874 года указом Святейшего Синода отец Димитриан возведен в сан протоиерея.

В июне 1884 года он вновь утвержден в должности благочинного 3-го участка Якутского округа.

19 октября 1890 года епископом Якутским Мелетием назначен членом Цензурного комитета по якутским переводам (Указ Духовной консистории за № 2879 от 11 октября 1890 г.)44.

26 апреля 1888 года во время пастырской поездки отца Димитриана по отдаленным наслегам сгорела Ытык-Кельская Преображенская церковь с новой колокольней. При приближении к пожарищу он велел закрыть себе глаза черной тканью. Это было глубокое потрясение и огромное горе для священника. Но он не пал духом. Его поддержало епархиальное начальство. «По приговору, составленному по сгоревшей церкви, представленному епархиальному начальству, Указом Якутской духовной консистории от 13 января 1889 года за № 69 епархиальным начальством разрешено на месте сгоревшего здания воздвигнуть новую церковь, с выдачею в пособие на постройку из собственного капитала церковного до 3400 рублей из хранящихся в Государственном банке»45. Протоиерей Димитриан Попов приложил все силы для возведения нового, лучшего храма, с небывалым для тех мест внутренним убранством. В этом ему активно помогал его внук и ученик Иван Васильевич Попов.

11 марта 1895 года при огромном стечении богомольцев состоялось торжественное освящение Ытык-Кельского Преображенского храма епископом Якутским и Вилюйским Мелетием.

12 марта после Божественной литургии, ревизии церковной документации и приема посетителей, во время прощальной трапезы архипастырь «всемилостивейши» предложил отцу Димитриану перебраться в теплые края, на родину предков. Старый священник с искренней благодарностью ответил, что считает для себя и нравственно, и физически невозможным разлучиться с местом, где «улыбается ему каждый кустик и каждая травка»46.

Отец Димитриан искренне и глубоко уважал епископа Мелетия. На титульном листе перевода книги «Премудрости Иисуса, сына Сирахова» читаем: «Посвящается Преосвященнейшему Мелетию, Епископу Якутскому и Вилюйскому (ныне Рязанскому и Зарайскому) переводчиком Димитрианом Поповым».

Труд скромного сельского священника Димитриана Димитриевича Попова по христианизации и просвещению якутского народа всячески поддерживался и поощрялся епархиальным руководством: отец Димитриан был награжден скуфьей и набедренником (1857), орденом Святой Анны 3-й степени, бронзовым наперсным крестом на Владимирской ленте (1858), фиолетовою бархатною камилавкою (1864).

В 1866 году за пожертвование им денег нуждающимся лицам духовного звания Якутской епархии в числе прочего духовенства преподано ему благословение Святейшего Синода. Кроме того, он был награжден наперсным крестом от Святейшего Синода, а за успешную деятельность в деле образования «инородческих детей» отцу Димитриану была объявлена благодарность от правящего архиерея со внесением в формулярный список (1868).

В 1870 году за успешный сбор денег по благочинию на сгоревший училищный дом для детей духовного звания в Якутске было преподано ему благословение Святейшего Синода.

В 1881году отец Димитриан награжден орденом Святой Анны 2-й степени, и в память сербско-турецкой войны — знаком отличия Красного Креста.

При ревизии Ытык-Кельской церкви правящим архиереем в декабре 1887 года, за обучение инородцев молитвам и исправление храма, а равно за усердие по проповеди и исправность по службе ему протоиерею Димитриану Попову объявлена благодарность с внесением в формулярный список.

В 1888 году после ревизии Ытык-Кельской Преображенской церкви «за образцовую исправность в службе» ему объявлена правящим архиереем вторичная благодарность с внесением в формулярный список47, а в 1896 году он был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени48.

Отец Димитриан умер, не дожив до этого радостного дня три недели. В селе Ытык-Кель над его могилой при церковном кладбище было установлено чугунное надгробие, отлитое в Иркутске. На четырех сторонах его можно прочесть: «Протоиерей Димитриан Димитриевич Попов, кавалер орденов Анны 2 и Владимира 4 степени, член Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского Географического Общества».

«Опочивший от трудов своих 29 Апреля 1896 г. на 70 году своей многополезной жизни лучшей памятью которой да послужат Его труды по переводу книг Богослужебных на Якутский язык».

«Родился 10 июня 1827 г. Прослужил в сем Ытыккуольском приходе 45 лет и 6 месяцев и много потрудившись над созиданием и украшением двух Священных храмов сего прихода».

«Мир праху твоему добрый отец, друг и пастырь, вечная тебе память и да вселит Господь душу твою идеже праведницы почивают».
Сын потомственных священнослужителей, Димитриан Попов был искренно и глубоко верующим человеком, свято соблюдал все заповеди христианской религии. Он обладал редким по тембру красивым голосом. Его проповеди на родном языке местных жителей звучали так проникновенно и близко к чаяниям простого народа, что собирали массу людей не только из самого селения Ытык-Кель, но и окрестных и даже отдаленных наслегов. Люди шли в церковь, поражающую невиданным в этих краях великолепием, взирали на иконы как на живые
лики святых, а обращение священника к Богу: «Айыы Тойон Танарам, абыраа», — звучало для них как торжественное заклинание. Во время службы отец Димитриан преображался, его слова, идущие от глубины души, вселяли в прихожан надежду, веру и любовь к Всевышнему. Они всецело поверили отцу Димитриану и пошли за ним в лоно Православной Церкви, даже шаманы. Эти жрецы языческой веры признали его учение, особенно после его победы над черной оспой. Более того, отец Димитриан обратил в православную веру польских ссыльных, например, М. П. Ключинского — отважного воина, Георгиевского кавалера, сосланного в I Жехсогонский наслег Ботурусского улуса 4 апреля 1867 года за участие в польском восстании 1863–1864 годов. Он, несмотря на освобождение и неоднократные призывы родных, которые выслали ему девять католических икон, отказался вернуться на родину. Михайло Ключинский принял Православие, был обвенчан священником с якутской девушкой Александрой и стал якутским крестьянином. Он был человеком сильным, честным и прямым, трудолюбивым и добрым, отцом одиннадцати детей. После революции его старший сын, огородник Ключинский Петр Михайлович, стал участником первой Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве, где был награжден серебряной медалью «За успехи в социалистическом сельском хозяйстве». Его внук, Ключинский Петр Петрович, в августе 1941 года ушел на фронт, сражался под Москвой, в 1944 воевал на Белорусском фронте в качестве артиллерийского наводчика. Он был награжден медалью «За отвагу» и орденом «Отечественной войны III степени», был дважды ранен. В 1945 году, незадолго до победы, погиб в Прибалтике. О нем писали: «П. П. Ключинский 26-летний воин-артиллерист, сын якутского народа геройски погиб, защищая социалистическую Родину»49.

У самого отца Димитриана было девять детей: семь дочерей и два сына. Все они были большими тружениками, патриотами, истинными интернационалистами. Старший сын Иннокентий, 1864 года рождения, рано отделился от семьи. Окончив полный курс наук в Якутской духовной семинарии, удостоился звания студента, но не поехал учиться далее, служил учителем в миссионерской школе и Олекминском Спасском соборе.

Второй сын, Николай Димитрианович (1873–1944), учился в духовной семинарии, затем окончил Иркутское юнкерское училище, служил на Дальнем Востоке, во время Русско-японской войны сражался в Порт-Артуре. Был дважды ранен. За свои ратные подвиги был награжден орденами Святого Владимира, Святой Анны, Святого Станислава с мечами; многими медалями и другими знаками отличия. До 1918 года служил начальником Якутского военного гарнизона. Во избежание кровопролития в ночь с 1 июля 1918 года мирным путем сдал город Якутск отряду А. С. Рыдзинского, пришедшему из Иркутска, сказав, что солдаты должны защищать свое Отечество, а не уничтожать друг друга и мирное население из-за классовых противоречий. Полковник Н. Д. Попов — опытный воин и стратег, истинный патриот, доблестный защитник восточных границ России (1904–1909), прекрасно знавший положение дел в регионе, категорически отказался от участия в авантюре А. Н. Пепеляева и, тем более, в Тунгусском восстании. Пользовался заслуженным авторитетом и уважением сограждан.

Младший внук протоиерея Димитриана Попова Николай Васильевич Попов (1890–1922) окончил Якутское духовное училище и духовную семинарию, был псаломщиком, учителем церковно-приходской школы, а затем Ытык-Кельской начальной общеобразовательной школы. Слыл честным, прямым и справедливым человеком. Еще до революции смело вступал в защиту прав учащихся и их родителей. В грозные годы Гражданской войны стал народным избранником, председателем ревкома I Жехсогонского наслега Таттинского района. Он не предал доверия простого народа, отказался от работы переводчиком в штабе белых и 7 февраля 1922 года был ими расстрелян. Жестокая участь постигла и его жену — учительницу Анну Степановну с не успевшим родиться ребенком и ее пожилую мать. Они также были казнены. Внук и невестка отца Димитриана оставили о себе добрую память в сердцах своих сограждан, учеников и их потомков.

Внук протоиерея Иннокентий Васильевич Попов (1876–1943) продолжил семейную традицию — служил священником Ытык-Кельской Преображенской церкви вплоть до ее закрытия в 1926 году.

Внук Пантелеймон Васильевич (1886–1972) окончил Якутское духовное училище, духовную семинарию, Императорскую Казанскую духовную академию. Кандидат богословия, педагог, филолог, историк, краевед, иконописец и художник, он внес большой вклад в дело просвещения, изучения истории Якутии, зарождения письменности и образования. Является автором многих научных трудов, включая «Историко-графический Атлас города Якутска 1917 г.» и ряда живописных и графических работ, посвященных истории Якутска и политической ссылке. В 1917 году участвовал в работе Поместного Собора Православной Церкви в Москве.

Старший внук отца Димитриана, его любимец Иван Васильевич Попов (1874–1945) также учился в духовном училище и духовной семинарии, служил учителем церковно-приходской школы, псаломщиком Троицкого кафедрального собора и тюремной церкви Якутска, учителем общеобразовательных школ, руководителем первых в Якутии студий театрального и изобразительного искусства, с восьми лет писал иконы. На художественные способности молодого человека обратил внимание Якутский епископ Мелетий, помог ему оборудовать иконописную мастерскую и фотолабораторию в Якутске. В 1902 году «И. В. Попов выполнил план и чертежи Братского дома, при участии ректора семинарии протоиерея Ф. Стукова»50.

17 июня 1902 года И. В. Попов был прикреплен к Холгуминской церкви и командирован в Москву и Петроград для изучения церковной живописи51. Он получил специальное образование в стенах Санкт-Петербургской Академии художеств, в мастерской В. Е. Маковского. Стал первым местным живописцем, народным художником и основоположником изобразительного искусства Якутии, этнографом, известным коллекционером, действительным членом Императорского Русского географического общества. Он — автор первых живописных портретов епископов и губернаторов Якутии, включая архиепископов Мелетия, Иннокентия (Вениаминова), Дионисия (Хитрова), губернатора И. И. Крафта и др. И. В. Попов — первый местный профессиональный иконописец, автор известной иконы «Спас Нерукотворный», которой и сегодня поклоняются прихожане Николаевской церкви Якутска. Его кисти принадлежат иконы «Святой Иннокентий Иркутский и Николай
Чудотворец», «Вседержитель» и многие другие, созданные в конце ХIХ и начале ХХ веков. Многие иконы мастера находятся в улусных и городских музеях, в семьях верующих, поражая особой тонкостью письма, благородством и своеобразной духовной красотой ликов святых. И. В. Попов — автор картины «город Якутск конца ХVII столетия», «Интерьер якутской урасы» и многих других картин, рисунков, а также уникальных фотографий и открыток, отражающих историю и быт северо-восточных окраин России конца ХIХ и начала ХХ века.

Правнук отца Димитрия Иван Иванович Попов, заслуженный деятель искусств Республики Саха (Якутия), является автором знаменитой в Якутии икон «Святитель Иннокентий Вениаминов» (1992), «Воскресение Иисуса Христа» (1999), находящихся в реконструированной по его проекту Ытык-Кельской Преображенской церкви на территории Литературно-художественного Музея-заповедника «Татта». Икона его кисти «Иисус Христос» (1992) находится в воссозданной при Ленском историко-архитектурном музее-заповеднике «Дружба» Спасо-Зашиверской церкви52. В 2003 году И. И. Поповым был выполнен парадный портрет епископа Дионисия (находится в Московской Патриархии). В 1987–1988 годах вместе с сыновьями Иваном, Гавриилом и Василием реставрировал росписи в Жулейской часовне в местности Булгунняхтах, построенной в 1871 году по инициативе отца Димитриана.

Кисти праправнуков протоиерея Димитриана художников Ивана и Гавриила Поповых принадлежат иконы «Архангел Михаил» (1986), «Архангел Гавриил» (1987), «Преподобный Серафим Саровский» (1993), «Иисус Христос» (1994), «Богородица с Младенцем» (1994), освященные епископом Якутским и Ленским Германом. Они также являются авторами картин «Юрта протоиерея Димитриана» (1990), «Реставрация росписей Жулейской часовни» (1991), «На краю земли (Зашиверская церковь)» (1996), «Часовня в селе Черкех» (1992) и др.53 В этой часовне служил их прадед — священник В. С. Попов.

Протоиерей Димитриан Попов — скромный служитель Церкви, глубоко верующий человек, рано познавший все тяготы захолустной жизни и бесправное положение поголовно безграмотного народа, всеми силами души стремился к его просвещению. Он стал деятельным проводником христианской духовной культуры и благочестия. Именно из Ботурусского улуса, прихода отца Димитриана — учителя, видного тюрколога, фольклориста, этнографа, переводчика, создателя Словаря якутского языка, сотрудника Сибиряковской экспедиции, действительного члена Императорского русского географического общества вышли первые якутские писатели и поэты, известные фольклористы, драматурги и артисты, учителя и врачи, юристы, философы, историки и этнографы, лингвисты и ораторы, прославленные воины, патриоты, убежденные интернационалисты, видные государственные и общественные деятели, известные деятели искусства и науки.

В год 2000-летия Рождества Христова архиепископ Якутский и Ленский Герман в своей торжественной речи отметил: «Вера на Северной земле была насаждена не огнем и мечом, как в Латинской Америке, а терпением и любовью». Владыка подчеркнул, что «первые миссионеры Русской Православной Церкви были для своего времени высокообразованными людьми и великими тружениками, что они по настоящему жалели и любили людей, что их просветительская деятельность и подвижнический труд сегодня — пример не только для учителей, ученых, но и для государственных мужей». Среди таких подвижников Владыка назвал и протоиерея Димитриана Попова54. Жители бывшего Ботурусского, ныне Таттинского, улуса с глубоким почтением поминают имя отца Димитриана. Даже в годы жестокого гонения на Церковь и за весь период существования советской власти народ с уважением относился к его памяти. Портрет священнослужителя кисти И. В. Попова экспонировался в Якутском художественном музее. Юрта протоиерея Димитриана в центре села Ытык-Кель, построенная 160 лет тому назад, в которой создавался первый Словарь якутского языка, заботами нескольких поколений руководителей села и улуса стоит до сих пор. В 2008 году по инициативе епископа Якутского и Ленского Зосимы, стараниями администрации Таттинского улуса во главе с М. А. Протодьяконовым, над могилой отца Димитриана сооружена часовня, а среди местного населения возникло его почитание, вера в его заступничество перед Богом.

Жизненный путь протоиерея Димитриана Попова, направленный на христианизацию, просвещение, духовно-нравственное развитие жителей Северного края был нелегким. Но благодаря неиссякаемой вере, терпению и самоотверженному труду он выстоял, добился своей благородной цели и внес бесценный вклад в дело народного просвещения, сохранения самобытной культуры якутского народа, зарождение и развитие его письменной литературы, в благородное дело духовного единения и дружбы между народами.

Жизнь и деятельность протоиерея Димитриана Попова — скромного сельского священника — яркий пример беззаветного служения Господу Богу, святой вере, народу и Отечеству.

Примечания

  1. Жиркова Т. Священник создавший якутский букварь // Кэскил, 25 июня 2002. С. 8 (на якутском языке).
  2. НА РС (Я), ф.225-И, оп. 1, д. 1882, л.7.
  3. НА РС(Я), ф.225-И, оп.1, д. 1282, л.6.
  4. НА РС(Я), ф. 1413, оп. 2, д. 40, л.11.
  5. Этот самовар находится в Черкёхском Мемориальном музее политической ссылки.
  6. НА РС (Я), ф.1407, оп.1, ед.184, л.12 (об).
  7. Шишигин Е. С. Распространение христианства в Якутии. Якутск, 1991. С. 47.
  8. Василий Степанович Попов (1850–1923), сын священнослужителя Степана Попова. После окончания Якутского духовного училища и духовной семинарии в 1870 г. был назначен псаломщиком в Ытык-Кёльскую Преображенскую церковь, в 1971 г. рукоположен в священники. Долгие годы служил учителем церковно-приходской школы. Его дед Андрей Попов, родом из Рязани, прошёл дальний путь до берегов Северной Америки, служил в миссии Иннокентия Вениаминова, был женат на алеутке. После смерти отца и матери Степан Андреевич Попов, направляясь на родину предков, осел в Якутии, служил в Чурапчинской Вознесенской церкви до самой смерти, там и похоронен.
  9. Павлов И. Батюшка // Таатта, 19 сентября 2006. С. 3.
  10. Герасимов С. Г., Андросов Н. Х. Из истории Ытык-Кёльской школы // В помощь учителю. — Вып. ХХI. — Якутск, 1957. С. 10.
  11. Олонхо — самый крупный эпический жанр якутского фольклора, состоящий из большого числа сказаний (поэм) о подвигах древних богатырей. Словом «олонхо» принято обозначать не только жанровое понятие, но и отдельные произведения этого жанра, которые обычно называются по имени главного героя-богатыря (например, «Эрбэхтэй Бэргэн», «Кыыс Нюргустай» и др.). Каждое олонхо достигает шести — десяти тысяч стихотворных строк, встречались поэмы, доходящие и до двадцати и более тысяч строк. Трудно определить общее число произведений олонхо. Всего издано 16 полных текстов олонхо и имеется более 130 рукописных текстов. Исполнителя олонхо называют олонхосутом. В дореволюционное время в каждом наслеге было несколько своих олонхосутов. Среди них существовал обычай состязаться друг с другом в пении и сказывании. Имена хороших олонхосутов и певцов становились известными далеко за пределами родного их наслега и улуса. Этому способствовали также выступления олонхосутов на различных общественных собраниях и праздниках. У якутов не была развита профессионализация сказительства олонхо. Олонхосуты в быту были обычно простыми крестьянами-скотоводами, в большинстве выходцами из бедняков (подробнее см.: Эргис Г. У. Очерки по якутскому фольклору. М., 1974).
  12. Краткая историческая записка о церковно-приходских школах за истекшее двадцатилетие (1870–1896 год) // Якутские Епархиальные ведомости, 16 августа 1895. С. 245.
  13. Пермяков К. Истоки школьного образования в Ботурусском улусе. Борогонцы, 1985. С. 10.
  14. Ядрихинцев Н. М. Сибирские инородцы, их быт и современное положение. Этнографические и статистические исследования с приложением статистических таблиц. СПб., 1891. С. 236.
  15. Майнов И. И. Зачатки народного образования в Якутской области // Сибирский сборник, № 3, 1897. С. 180.
  16. Павлов И. Батюшка… С. 3.
  17. У И. В. Попова после перенесённой оспы остался стойкий иммунитет на всю жизнь. Поэтому он сам впоследствии смело входил к больным оспой, лечил их и фотографировал.
  18. Церковный капитал за время службы о. Димитриана возрос с семи до тысячи рублей.
  19. НА РС (Я), ф.226-И, оп. 1, д.722, л. 5–6.
  20. Там же. Л.3–3 об., 8–8 об.
  21. В одном из своих писем о. Димитриан упоминал, что записал 250 якутских сказок.
  22. Олонхо «Дьулуруйар Ньургун Боотур» — «Нюргун Боотур стремительный» было записано Димитрианом Поповым со слов олонхосута Киляпирэ (Николая Васильевича Килэпирова) обладателя сильного голоса своеобразного красивого тембра. По местному преданию, во время его пения вибрировала медная посуда. Всё это хорошо помнила его дочь Мавра Николаевна Киляпирова (1873 г.р.), в замужестве Большакова. Она в детстве и старости жила в семье Димитриана Попова и его внука И. В. Попова. Ее помнят как превосходную рассказчицу. Сын Мавры Лука Орович стал учителем географии, писал стихи, до пожилых лет активно участвовал в художественной самодеятельности. Внук Мавры и правнук олонхосута Егор Лукич Большаков обладал своеобразным редким голосом. В 1962 г. он с большим успехом исполнил главную роль в пьесе Т. Сметанина «Лоокут и Нюргусун» на сцене Кремлёвского театра в составе таттинского народного театра. Впоследствии он был диктором Якутского радио. Старшая дочь олонхосута — Евдокия Николаевна, в замужестве Никитина (Муняннырова), была известной хомусисткой (хомус — язычковый народный инструмент), прекрасно пела.
  23. В миру — Преображенский Николай Иванович (1856/7–1905). С 14 октября 1896 по 27 октября 1898 был епископом Якутским и Вилюйским.
  24. Сафронов Ф. Г. Православное христианство в Якутии. М., 1998. С. 63.
  25. Один из дневников отца Димитриана был подарен д.и.н. проф. Ф. Г. Сафроновым Черкёхскому мемориальному музею политической ссылки.
  26. НА РС (Я), ф. 276-И, оп. 1, д. 17, л. 32, 38 об.
  27. НА РС (Я), ф. 276-И, оп. 1, д. 14, л. 1.
  28. Там же, л. 5.
  29. Барсуков И. П. Иннокентий Митрополит Московский и Коломенский, по Его сочинениям, письмам и рассказам современников. М., 1997. С. 467.
  30. Петров П. Градо-Якутские православные храмы ХVII–ХХ вв. Якутск, 2000. С. 60.
  31. Андросов Е. Д. Священник — основатель Словаря Якутского языка // Таатта за 26 марта и 2 апреля 1994.
  32. Попов П. Ийэ тылбытын харыстыагын (Защитим родной язык) // Сахаада, 17 сентября 1996.
  33. Э. К. Пекарский (1858–1934) в 1881 г. прибыл на поселение в приход о. Димитриана после того, как в 1877 году, в 18- летнем возрасте был исключён за революционную деятельность со II курса Харьковского ветеринарного института, осуждён и выслан по этапу в Сибирь с лишением всех прав и состояния.
  34. Убрятова Е. И. Очерк истории изучения якутского языка. Якутск, 1945. С. 5.
  35. НА РС (Я), ф.343-И, оп. 1, л. 29–29 об., л. 35–35 об.
  36. Кононов А. Н. Из истории изучения тюркских языков в России // Биобиблиографический словарь отечественных тюркологов. Дооктябрьский период. М., 1974. С. 37.
  37. М. А. К. Революционер-учёный (к 45-летию работ Э. К. Пекарского над Словарем якутского языка // Сборник трудов Научного Общества «Саха кэскилэ». Вып. 1, 1927. С. 142.
  38. Сухов А. А. Об одном словаре (Критический разбор «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского) // Сборник трудов научно-исследовательского института языка и культуры при СНК ЯАССР. Вып.  I. М.; Якутск, 1937. С. 157–167.
  39. Сухов А. А. Идеи революции и эволюции в естествознании. Гос. издательство Украины. 1924. С. 2.
  40. Оконешников Е. И. Своеобразная энциклопедия быта и культуры якутского народа // Якутский архив. 2008, № 4. С. 53–54.
  41. Гончаров И. А. Фрегат «Паллада. Т. 3. М., 1972. С. 401.
  42. Попова Л. С. Протоиерей Димитриан Попов: его вклад в культуру якутов // Якутский архив, № 3–4. С. 16.
  43. НА РС (Я), ф.226-И, оп. 1, д. 700, л. 31.
  44. НА РС (Я), ф. 265-И, оп.1, ед.хр. 13, л. 2 об. — 5 об.
  45. НА РС (Я), ф.265, оп. 1, ед.хр.28, л. 10 (об.).
  46. Верещагин Н. Торжество освящения Ытык-Кёльского С.-Преображенского храма // Якутские Епархиальные ведомости, № 6, 1896. Марта 16 дня. С. 89–90; № 7. Апрель 1 дня. С. 99–102.
  47. НА РС (Я), ф. 265-И, оп. 1, ед.хр. 13, л. 1-5 (об.).
  48. Якутские Епархиальные ведомости. 1869, августа 1 дня, № 15, с. 229.
  49. Иванов И. Артиллерист Пётр Ключинский // Кыым, 16.11.1969. С. 4.
  50. Отчёт Якутского церковного братства во имя Христа Спасителя за 10 лет его существования за 1901–1902 годы // Якутские Епархиальные ведомости, № 2, 1903. Января 16 дня. С. 27.
  51. НА РС(Я), ф. 226-И, оп. 2, д. 8412, л. 2.
  52. Сивцев Суорун Омоллоон. Ленский историко-архитектурный музей-заповедник «Дружба». Якутск, 2000.
  53. Север России. ХХI век. Художники северных, сибирских и дальневосточных регионов России (книга вторая) под ред. А. Л. Набатова. М., 2003. С. 258–265.
  54. Герман, архиепископ Якутский и Ленский. Время расставляет всех по местам, и каждому воздает должное // Илин, № 1, 2000. С. 4.