Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /var/www/vhosts/mospat.ru/httpdocs/church-and-time/wp-content/plugins/hyper-cache-extended/cache.php on line 392
Пастырское служение архиепископа Серафима (Соболева) в Болгарии — Церковь и Время
mospat.ru
Опубликовано в журнале "Церковь и время" № 52


Кострюков

Пастырское служение архиепископа Серафима (Соболева) в Болгарии

К 130-летию со дня рождения

Беспрецедентные по своей жестокости гонения на Рус­скую Церковь привели к тому, что подавляющее большинство архиереев, рукоположенных в годы гражданской войны, так и не смогло проявить себя в мирной жизни. Святители, на чью долю выпало пастырское служение в 1920 — 1930-е годы, все силы отдавали сохранению Церкви, и, как правило, принимали мученическую смерть.

Поэтому представляется весьма интересными судьбы архипастырей, которые в силу обстоятельств оказались вне сферы влияния большевистского государства и получили воз­можность руководить своей паствой в условиях церковной сво­боды. К таким архиереям относится известный подвижник бла­гочестия архиепископ Серафим (Соболев), чей жизненный путь в эмиграции был связан со служением в Болгарии.

Архиепископ Серафим (Соболев) окончил Санкт-Петер­бургскую духовную академию в 1908 году, в последующие годы трудился на ниве духовного образования, в 1912-1918 годах был ректором Воронежской, а в 1920 — Симферопольской ду­ховных семинарий. 14 октября 1920 года в праздник Покрова Пресвятой Богородицы в Александро-Невском соборе г. Сим­ферополя архимандрит Серафим был рукоположен во еписко­па Лубенского, викария Полтавской епархии. Однако уже че­рез месяц архипастырь был вынужден покинуть Крым вместе с войсками генерала П. Н. Врангеля. Весной 1921 года управ­ляющий русскими приходами в Западной Европе архиепископ Евлогий (Георгиевский) назначил епископа Серафима настоя­телем русского храма в Софии. 31 августа 1921 года Зарубеж­ное Высшее Церковное управление назначило епископа Сера­фима управляющим русскими православными общинами в Болгарии1. Основным местом служения архипастыря стал рус­ский храм святителя Николая на бульваре Царя Освободителя. Помимо этого храма в Софии в ведении епископа Серафима оказалось также два монастыря и восемь приходов.

В эмиграции было известно, что Патриарх Тихон при­знал архиерейскую хиротонию епископа Серафима, а также его назначение в Болгарию. Так, 28 апреля 1921 года глава Рус­ской Зарубежной Церкви митрополит Антоний (Храповицкий) сообщил Патриарху Тихону о назначении епископа Серафима настоятелем Никольского храма в Софии2. Документы, по­ступавшие в эмиграцию из России, подтверждали, что Патри­арх Тихон и его преемники не возражали против этого назна­чения. В письме секретаря канцелярии Святейшего Синода Н. В. Нумерова митрополиту Антонию (Храповицкому) от 14 сен­тября 1921 года содержался список архиереев, признаваемых Патриархом Тихоном. Преосвященный Серафим в этом спис­ке был указан как епископ Лубенский3. То же самое говори­лось о епископе Серафиме и в письме Нумерова митрополиту Евлогию (1921 г.)4. Еще в одном списке законных иерархов, полученном митрополитом Антонием из России в 1922 году, епископ Серафим также был указан как Лубенский. Наконец в 1928 году из России был получен еще один список иерархов Российской Церкви, находящихся за границей. В этом списке о епископе Серафиме говорилось: «Преосвященный Серафим (Соболев), Епископ Лубенский, Управляющий русскими пра­вославными общинами в Болгарии». При этом, епископ Сера­фим в списке был упомянут, как «быв[ший] ректор Воронежс­кой духовной семинарии <.. > перемещенный в Богучар»5.

Город Богучар находится в Воронежской области и это «перемещение», вернее, изменение титула не было случайным. Еще в 1919 году архиепископ Воронежский Тихон (Никано-ров) отправил архимандрита Серафима в Москву к Патриарху Тихону с донесением о ситуации в Воронежской епархии. К донесению прилагалось и особое письмо Патриарху, содержа­ние которого не было известно архимандриту Серафиму. В письме архиепископ Тихон отмечал способности и преданность Церкви архимандрита Серафима и рекомендовал его для архи­ерейской хиротонии в Московской епархии. Архимандриту Серафиму удалось добраться до Москвы и встретиться с Пат­риархом, который, прочитав письмо, сообщил ему его содер­жание. Патриарх Тихон, тем не менее, не стал рукополагать архимандрита Серафима в Московской епархии, объяснив это отсутствием вакансий. При этом святитель благословил хиро­тонию архимандрита Серафима во второго викария Воронежс­кой епархии, сославшись на то, что решение об открытии вто­рого викариатства в этой епархии было принято за два года до этого6. Однако военные действия помешали этой хиротонии.

Известно, что в 1921 году Патриарх Тихон назначил на Лубенскую кафедру епископа Григория (Лисовского). Поэто­му считать епископа Серафима (Соболева) Богучарским мож­но именно с этого времени. Однако в документах русской эмиг­рации до конца 1929 года епископ Серафим упоминался с ти­тулом «Лубенский».

В Болгарии, епископ Серафим оказался в центре поли­тических событий европейского масштаба. В 1920-е годы Бол­гария находилась в состоянии гражданской войны, причем си­туация усугублялась тяжелым экономическим кризисом. Пос­ле 1923 года, когда был убит премьер-министр А. Стамбо-лийский, Болгария испытала череду военных переворотов. Haращивали активность и местные большевики, получавшие немалые средства из СССР7. В 1925 году болгарскими ком­мунистами был совершен террористический акт в кафедраль­ном соборе святой Недели. В результате взрыва погибло 150 человек, молившихся в храме8. Сразу после теракта стали ак­тивно распространяться заранее изданные коммунистические газеты со списками нового правительства с лозунгами «Да здравствует Советская Болгария!». Поскольку болгарская ар­мия была небоеспособна, вероятность нового переворота была почти стопроцентной. Однако переворот не состоялся, при­чем немалую роль в восстановлении порядка сыграли белые воины-эмигранты, сумевшие быстро мобилизоваться и дать отпор мятежникам.

Нельзя однозначно сказать, как относился к происходя­щему епископ Серафим. Впоследствии второй секретарь по­сольства СССР в Болгарии Базанов писал в Совет по делам Русской Православной Церкви, что епископ в самом начале своего пребывания в Болгарии принимал участие в деятельно­сти монархических организаций, однако в скором времени ото­шел от них и занялся, главным образом, церковными делами9. Духовный сын архипастыря Иван Всеволодович Шпиллер так­же отмечал, что русская община стояла в стороне от полити­ческих потрясений, переживаемых Болгарией, и, объединив­шись вокруг епископа Серафима, старалась жить, прежде все­го, духовной жизнью10.

Большое внимание епископ Серафим уделял вопросам материального положения русских беженцев. В 1921 году при Никольском храме было образовано братство, которое заботи­лось о материальном обеспечении нетрудоспособных прихо­жан. Был введен и специальный тарелочный сбор на бедных. Братство обеспечивало больным эмигрантам и бесплатные кой­ки в больнице Русского Красного Креста и в других клиниках11. Для того, чтобы обеспечить неимущих русских больных епис­коп Серафим добивался у Министерства внутренних дел про­ведения специальных тарелочных сборов на улицах Софии. Собранные деньги шли на обустройство бесплатных мест в больницах города12.

Архипастырь организовал также комитет по сбору по­мощи в поддержку русских монахов Афона, находившихся после революции в тяжелом состоянии, испытывавших на себе притеснения греческого правительства и часто даже голодав­ших. Кроме того, архипастырь старался помочь и бедным эмиг­рантам, устраивая кого в больницу, кого — в инвалидный дом, кого — в монастырь. Некоторых беженцев епископ подкарм­ливал у себя13.

Тяжелая болезнь (туберкулез) не препятствовала епис­копу Серафиму регулярно совершать богослужения. Архипас­тырь неукоснительно служил во все воскресные и празднич­ные дни, а по четвергам читал акафист святителю Николаю Чудотворцу. Протопресвитер Георгий Шавельский, также за­несенный в Болгарию беженской волной, вспоминал, что служ­бы архипастырь совершал спокойно и благоговейно14. За каж­дым богослужением архиепископ Серафим произносил пропо­ведь, простую и чуждую внешних эффектов15. Большое внима­ние святитель уделял церковному хору, в который привлекал опытных регентов. В результате хор при жизни архиепископа был настоящей достопримечательностью Софии и одним из лучших хоров в Болгарии. На хор русского храма старались равняться и певчие храмов Болгарской Церкви, даже таких, как кафедральный собор святой Недели и собор святого Александ­ра Невского16.

Равняться духовенству Болгарской Церкви приходилось не только на хор, но и на богослужение Никольского храма. По свидетельству русских эмигрантов, болгарский богослужебный уклад значительно отличался от принятого в России, причем не в лучшую сторону. В Болгарии не всегда и не везде совер­шалось всенощное бдение накануне воскресных дней, в Вели­кий Четверг и в Великую Субботу не было принято причащать­ся, в службах не было той проникновенности и стройности, которые свойственны русскому богослужению.

И все же русская эмиграция благотворно повлияла на болгарскую практику. Экзарх Болгарской Церкви митропо­лит Софийский Стефан (Шоков) понимал, что у русского ду­ховенства можно научиться многому, а потому с 1940 года, по договоренности между ним и архиепископом Серафимом, Болгарский Синод стал направлять в русский храм молодых диаконов для прохождения практики и приобретения навы­ков богослужения17. К этому надо добавить, что в отличие от большинства болгарских церквей, при жизни архиепископа Серафима (Соболева) и впоследствии вплоть до 1968 года богослужения в русском храме совершались ежедневно, ут­ром и вечером18.

По свидетельству духовных чад архипастыря, богослу­жение, как и частная молитва, были для него так же необходи­мы, как дыхание. Занимался архипастырь Иисусовой молит­вой19. Неудивительно, что вскоре после прибытия в Болгарию он поспособствовал переезду в эту страну своего учителя — молитвенника и аскета архиепископа Феофана (Быстрова). Показательным является и еще один факт. В 1935 году, пере­давая архиепископу Серафиму монастырь Архангела Михаи­ла, Синод Болгарской Церкви выдвинул условие, что в оби­тель будут приниматься не только русские, но и болгары «с целью иметь их как рассадник истинного иночества для бол­гарских монастырей». Архиепископ Серафим, конечно же, не возражал против этого20.

Служение епископа Серафима в Никольском храме на бульваре Царя Освободителя продолжалось до 1934 года. В этом году Болгария официально признала СССР. В ходе перегово­ров с болгарским руководством советские представители по­требовали передачи СССР русского церковного имущества в Болгарии21. Выполнение этого требования означало, что цер­ковные здания могут подвергнуться поруганию. Часто случа­лось, что храмы, передаваемые советскому государству, пости­гала печальная судьба. Например, в Иране православные хра­мы, полученные большевиками вместе с прочими посольски­ми зданиями в 1921 году, были ликвидированы советским по­сланником Ф. А. Ротштейном. Убранство посольской церкви святителя Николая, в том числе иконы и хоругви, было выбро­шено за ворота посольства новыми хозяевами. Перестала фун­кционировать как храм и переданная богоборцам церковь свя­того Александра Невского22. В последующие годы болыпевиками были закрыты также русские храмы в Вене и Константи­нополе23.

Предвидя изъятие русских храмов, епископ Серафим еще задолго до официального признания СССР обращался к госу­дарственным властям с просьбой не допустить ущемления иму­щественных прав русских приходов в Болгарии. Хотя архипас­тырю не удалось отстоять церковные здания, его усилия не ос­тались тщетными. Болгарское правительство, передавая хра­мы СССР, все же поставило условием передачи сохранение их богослужебных функций. Итоговое решение было компромисс­ным — СССР, принимая эти здания, соглашался сразу же по­дарить Никольский храм в Софии, храм Рождества Христова на Шипке, а также Ямбольский монастырь «болгарскому на­роду» с условием, что управлять ими будет Болгарская Цер­ковь без участия русских эмигрантов.

Русской общине в Софии не пришлось долго искать новое место. Болгарская Православная Церковь передала русскому приходу храм святителя Николая на улице Царя Калояна, в то время как приход этого храма перешел в Никольскую церковь на бульваре Царя Освободителя. На десять лет Никольский храм на улице Царя Калояна стал центром церковной жизни русской эмиграции и местом основного служения епископа Серафима.

В том же, 1934 году Архиерейский Собор Русской Зару­бежной Церкви возвел епископа Серафима в сан архиеписко­па. Однако высокий сан мало что изменил в жизни иерарха. Архиепископ до самой смерти снимал очень скромную и ли­шенную даже элементарных удобств квартиру на улице Вели­ко Тырново, дом 30. Архипастырь вообще старался избегать роскоши и пристрастия к вещам, говоря: «Вещи меня обреме­няют. Они — тяжесть для души»24. Как и прежде каждый день архипастырь шел по улицам Софии в храм святого Николая. Митрополит Доростольский Иларион (Цонев) вспоминает: «Часто я видел владыку, идущего пешком по улице. Он имел внушительную осанку, был высок, строен, с приветливым ли­цом, длинными русыми волосами»25.

Митрополит Иларион свидетельствовал, что уже в те годы жители Софии видели в архиепископе Серафиме угодника Божия. «Многие считали владыку духовно прозорливым, — пи­шет митрополит Иларион. — Почитание и сыновняя предан­ность к архиепископу Серафиму была велика в то время и у русских, и у болгар». Прозорливость архиепископа испытал на себе и сам будущий митрополит Иларион, тогда еще студент Дмитрий Цонев. «Митя будет монахом», — уверенно сказал однажды о нем архиепископ26.

Интересный случай был связан с русским эмигрантом — доцентом одного из российских университетов. В тяжелых ус­ловиях эмиграции он не мог написать магистерскую диссерта­цию, а, следовательно, получить место в университете. Во вре­мя исповеди этот человек поделился своей скорбью с архипас­тырем. На вопрос: «Стану ли я магистром?», святитель отве­тил: «Не скорби, еще четыре года, и станешь». Слова архиепис­копа Серафима в точности сбылись, и через четыре года после защиты диссертации этот эмигрант был назначен профессором в один из университетов27.

Духовные чада архиепископа Серафима вспоминали, что нередко во время исповеди он напоминал им забытые грехи, а также отвечал на мысленные вопросы исповедующихся. «Это случайно», — улыбаясь, говорил архипастырь в ответ на недо­умение духовных чад28. Бывало немало других случаев прояв­ления прозорливости архиепископа Серафима29.

Замечали прихожане и силу молитв архипастыря.

Духовный сын архиепископа Серафима архимандрит Пантелеймон (Старицкий) вспоминал, что все, кто приходил к святителю со скорбями, уходили от него утешенными и окры­ленными. По свидетельству архимандрита, молитва архиепис­копа Серафима порой возвращала к жизни и безнадежно боль­ных30 . Сам архиепископ Серафим не видел в силе своих мо­литв чего-то необычного. «Когда умрем, — говорил архипас­тырь, — тогда поймем, насколько близки нам были Спаситель, Божия Матерь и все святые, как сходили к нашим немощам и как исполняли наши молитвы»31.

Обращался к иерарху за молитвенной поддержкой и Эк­зарх Болгарской Церкви митрополит Стефан, несмотря на то, что отношения между ними не всегда складывались гладко. Важно и то, что уже после своего падения в 1948 году и после­довавшего затем домашнего ареста митрополит Стефан нахо­дил утешение, изливая свои скорби в письмах архиепископу Серафиму.

Неудивительно, что архиепископ Серафим пользовался любовью своей паствы. Общение с ним наполняло человека теплым чувством. «Раз узнав Владыку, — вспоминал Иван Шпиллер, — хоть раз побыв самую малость около него, любой человек сразу приближался к постижению того, что за всю жизнь упорных исканий мог бы и вовсе не узнать. От всего одного лишь того, что Владыка рядом, становилось так хоро­шо, в каком бы состоянии к нему не пришел человек. Это ис­пытывали все и всегда <…> Я совершенно уверен, что это со­стояние совершенно того же свойства и рода, что было у Мо-товилова с преподобным Серафимом Саровским. Свидетель­ствую, дерзая утверждать: Владыка Серафим обильно источал благодать Божию, сильнейшим и постоянным носителем кото­рой он был вне всякого сомнения. Ощущение присутствия Вла­дыки в доме сохранялось надолго после его отъездов»32.

Большую любовь к архиепископу испытывали и софий­ские студенты, которые не только посещали его службы, но и ходили к нему домой на исповедь33. Одним из качеств архипас­тыря по свидетельству знавших его людей было то, что со все­ми — и с официальными лицами, и с духовными чадами — он разговаривал одинаково34.

Любил архиепископ Серафим посещать и русскую гим­назию. Архипастырь сидел на занятиях, по окончании кото­рых все дети собирались в храме, где он произносил перед ними теплую проповедь.

Яркое воспоминание об этом периоде жизни архиепис­копа Серафима оставил его иподиакон и многолетний прихо­жанин Никольского храма Петр Петков. «В детстве я страшно заикался, — рассказывал он. — Когда владыка Серафим при­ходил в гимназию, то всегда заставлял меня вместе с ним петь молитву. «Петрусь! Споем молитву!», — говорил владыка. Речь моя со временем полностью исправилась, но я не считаю это чудом — исправление моей речи было скорее связано с моральным воздействием со стороны владыки. Когда я подрос, владыка стал приглашать меня в алтарь помогать на службе. Прислуживало в алтаре обычно 5-6 ребят. По окончании бого­служения мы вместе с владыкой спускались в трапезную. Пос­ле молитвы он снимал рясу, мы садились за стол, причем вла­дыка иногда позволял себе выпить перед трапезой рюмку ра-кии или немного вина»35.

Архипастырь вел и научную работу. Критике с его сто­роны подверглись высказывания митрополита Антония (Хра­повицкого) об искуплении, а также учение протоиерея Сергия Булгакова о Премудрости Божией, которую о. протоиерей рас­сматривал как некую самостоятельную личность и именовал иногда «четвертой ипостасью».

Своей задачей архиепископ Серафим считал также борь­бу с антихристианскими культами, возникшими в Болгарии.

Среди таких культов в Болгарии был распространен «ды-новизм» (или «дановизм»), представлявший собой тоталитар­ную секту оккультного характера. Лидер секты Данов отрицал бытие личного Бога и учил, что душа Христа воплощалась в Будде, Иисусе и, наконец, в самом Данове. Адепты поклоня­лись солнцу как источнику жизни, учили о брачном сожитель­стве с кем угодно «по велению сердца». Как это часто бывает, завлеченные в секту отказывались от имущества, отдавая его Данову.

Несмотря на то, что лжеучение разрушало семьи и дово­дило некоторых адептов до сумасшествия, Данов пользовался даже некоторым благоволением со стороны власть предержа­щих. Ученик Данова Лунчев, занимавшийся предсказаниями, по свидетельству архиепископа Серафима иногда даже пригла­шался к царю Борису36.

Довольно широкое распространение получило в Болга­рии и общество «Добрый самарянин». Вслед за древними хи-лиастами добросамаряне считали, что в скором времени, еще до пришествия антихриста, на земле наступит Царство Хрис­та. Добросамаряне считали, что в этом царстве они займут пер­вые места. Лидером секты был Стефан Денев, хотя не мень­шую роль играла и своя пророчица.

Архиепископ Серафим, начавший борьбу с лжеучением, писал: «Самым главным деятелем в этом обществе является «пророчица», крайне гордая «баба Бона», имеющая очень боль­шое влияние на простых и даже интеллигентных людей <.. > Она всех уверяет, что получает откровения непосредственно от Бога. К ней обращаются люди с вопросами о своих недоуме­ниях, болезнях и других несчастьях <.. > Почти каждую ночь она впадает в транс и ей являются разные святые, каждый из коих дает ответ на тот или другой вопрос. При все том баба Бона очень злобно относится к инакомыслящим, не разделяю­щим ее хилиастического учения, давно осужденного Церковью. Она со своими последователями даже называет обличителей добросамарян еретиками»37.

Большое значение добрасамаряне придавали языческо­му обряду хождения по раскаленным углям, который соверша­ли, предварительно введя себя в состояние транса.

Добросамаряне вели достаточно активную деятельность по распространению лжеучения. Так, в Софии ими издавалась газета «Утеха», а также книжки с хилиастическими толковани­ями Библии.

Проблемой в деле борьбы с лжеучением было то, что его последователи участвовали в таинствах Православной Церк­ви. Среди приверженцев ереси иногда встречались монахи и даже священнослужители. Всего же, по оценкам архиепископа Серафима, в Болгарии было более 20 тысяч еретиков38.

Не встречая должной поддержки в борьбе с ересями со стороны Болгарской Церкви и государства, архиепископ Сера­фим и его сторонники боролись с лжеучениями только с помо­щью проповеди и печатного слова. С благословения иерарха, его духовные чада — епископ Парфений (Стаматов), архиман­дрит Мефодий (Жерев) и архимандрит Серафим (Алексиев) в разное время поместили в болгарской печати ряд статей с раз­бором и критикой лжеучений39.

Особое место в наследии архиепископа Серафима зани­мает известное сочинение «Русская идеология». Вслед за свя­тыми отцами, архипастырь настойчиво проводил идею симфо­нии церковной и государственной властей, причем настаивал на том, что государство создано для Церкви, а не Церковь для государства. Идеалом государства для святителя была монар­хия, но не абсолютизм, установившийся в России со времен Петра I, а монархия православная, в которой все действия царя подчинены законам Церкви.

В годы Второй мировой войны архиепископ Серафим занял патриотическую позицию, понимая, что Россия — это одно, а установившийся в ней политический режим — совсем другое. В ситуации, когда Болгария была союзницей Герма­нии, придерживаться таких взглядов было непросто. Тем не менее, в годы войны архипастырь отказывался благословлять русских эмигрантов на борьбу против России. «Во время вой­ны, — вспоминает П. И. Петков, — владыка Серафим не бла­гословлял идти против России, говоря, что воевать против сво­ей родины — грех. Позицией владыки были очень недоволь­ны белые эмигранты, но пойти против него они не могли»40. О том, что архиепископ Серафим препятствовал вступлению русских в организованные немцами воинские части, свиде­тельствовал и сотрудник Московской Патриархии А. В. Ве­дерников41.

Необходимо добавить, что архипастырь никогда не служил молебнов о победе Германии42. Более того, духов­ные чада архиепископа Серафима — епископ Левкийский Парфений (Стаматов) и архимандрит Мефодий (Жерев) в годы войны поддерживали связь с болгарским антифашист­ским подпольем43.

Март 1944 года стал последним месяцем пребывания русской общины в храме святителя Николая на улице Царя Калояна.

Союз болгарского руководства с Германией привел к тому, что Болгария стала подвергаться англо-американским бомбардировкам. Поначалу незначительные, они постепен­но становились все более массированными. Начало серьез­ным бомбардировкам было положено 10 января 1944 года. В этот день от взрыва бомбы погиб священник Леонид Ле-онченко, немало жителей Софии остались без квартир, а многие после того страшного дня старались больше времени проводить в пригородах44. Многие нашли убежище в Рыльском монастыре45.

Во время этого налета серьезно пострадал и храм святи­теля Николая на улице Царя Калояна. Однако ежедневные бо­гослужения продолжались. Вместе с тем велся и ремонт зда­ния церкви. И все же беда не обошла стороной русскую цер­ковь. 30 марта 1944 года во время очередной бомбардировки храм был окончательно разрушен. В огне пожара погиб помощ­ник архиепископа Серафима протоиерей Николай Владимирс­кий. Сгорел также архив храма. Архиепископ Серафим совер­шил заочное отпевание пастыря, а в сентябре 1944 года, когда завалы были разобраны, тело отца Николая было погребено на центральном кладбище Софии46.

В мае того же года Болгарская Церковь передала рус­ской общине другой храм. Это была маленькая церковь свя­той великомученицы Екатерины при кладбище в пригороде Софии — Княжеве. Конечно, этого было недостаточно, и в ав­густе 1944 года русской общине был передан еще один очень небольшой храм — церковь святой преподобномученицы Па­раскевы Самарджийской на бульваре Марии Луизы.

Вхождение Болгарии в сферу советского влияния сказа­лось и на церковной ситуации в Болгарии. В 1944 году в Болга­рии начались аресты епископата и духовенства47. После при­хода к власти в стране коммунистов Болгарская Церковь стала планомерно выдавливаться из общественной жизни. В этом году правительство предприняло первые шаги к запрещению пре­подавания в школах Закона Божьего. Параллельно с этими ме­роприятиями в конце 1944 года коммунистами была создана детская организация «Септемврийче», аналогичная пионерской в СССР, одной из целей которой было воспитание новых атеи­стических поколений. В начале 1946 года устав этой организа­ции был официально утвержден48. Развернулась атеистическая пропаганда. В январе 1945 года потерял силу церковный брак. Наконец, в мае 1946 года Георгий Димитров заявил о задаче создания в Болгарии «подлинно народной, республиканской, прогрессивной церкви», намекнув при этом, что противодей­ствие новому государству со стороны Церкви (ее «контрреволюционность») может привести к гонениям по советскому об­разцу49.

Неудивительно, что в скором времени Синод Болгарс­кой Церкви согласился и на свою «Декларацию лояльности», подразумевавшую на деле готовность оказывать поддержку новой власти. «Республиканская форма управления, — гово­рилось в документе, — более совершенна, чем монархическая, и она может установить более широкое демократическое уп­равление. При такой истинно народной республике церковь сможет пользоваться еще большей свободой и независимостью в своей внутренней жизни, еще с большим размахом она смо­жет выполнять свою миссию преданного служения духовному развитию нашего народа <…> Болгарская народная церковь будет приветствовать и благословлять выражение народной воли на народную республику и со всем своим усердием будет нравственно воздействовать во имя укрепления и преуспева­ния республики»50.

В следующем, 1947, году церковное имущество было национализировано, тогда же Церкви было запрещено зани­маться благотворительностью51.

По стране прокатилась волна арестов русских эмигран­тов, некогда связанных с белым движением. Как известно, в СССР этих людей ждали лагеря и верная смерть. В тех обсто­ятельствах эмигранты обращались за помощью к архиепис­копу Серафиму. Духовная дочь архиепископа рассказывала об аресте одного из членов епархиального совета. Жена арес­тованного слезно просила архиепископа Серафима помолиться за него. После молитвы Богородице (в кабинете архиеписко­па всегда находились две особо почитаемые им иконы Божи-ей Матери — Боголюбская и Курская-Коренная) святитель повернулся к женщине и твердым голосом сказал, что с ее мужем не случится ничего плохого. Через два дня стало изве­стно, что у генерала, ведшего дело, и считавшегося очень су­ровым человеком, в России скоропостижно умер сын. Вместо вылетевшего в Москву генерала, дело было передано друго­му следователю, более мягкому, который вынес члену епар­хиального совета оправдательный приговор. В Софии хорошо знали и о других случаях молитвенной помощи аресто­ванным со стороны архиепископа52.

Архиепископ Серафим прекрасно понимал, что государ­ственная власть в России остается безбожной, но это не стало препятствием для его присоединения к Московскому Патри­архату. Еще до войны архиепископ Серафим поддерживал пе­реписку с архиереями, подчиненными митрополиту Сергию (Страгородскому). В 1943 году архиепископ Серафим отка­зался принять участие в Венском Совещании Русской Зару­бежной Церкви, на котором было вынесено решение не при­знавать митрополита Сергия Патриархом53. Наконец, в 1945 году архиепископ Серафим воссоединился с Церковью в Оте­честве, а вскоре русская община вернулась в храм святителя Николая на бульваре Царя Освободителя, где пребывает и по сей день.

Находясь под омофором Святейшего Патриарха Алек­сия I, архиепископ Серафим продолжал свои труды на благо Церкви.

Большое возмущение у архипастыря вызывали, напри­мер, крайности, в которые впадали некоторые представите­ли Болгарской Церкви на почве увлечения экуменическими контактами. Архиепископ Серафим с возмущением писал Патриарху Алексию об имевших место совместных молит­вах болгарских иерархов не только с инославными, но по­рой и с нехристианами54. Позиция архиепископа Серафима стала одним из оснований для приглашения его на Всепра-вославное Совещание 1948 года. Здесь архиепископ Сера­фим выступил с докладами по трем вопросам: об англиканс­кой иерархии, об экуменическом движении и о новом ка­лендарном стиле.

Архиепископ считал возможным применить к англика-нам принцип икономии и признать их иерархию, но только в случае ее заявления «перед Русскою Церковью о своей полной и совершенной готовности быть всегда верной Святому Пра­вославию»55. При этом, архиепископ Серафим считал, что при­нятие англикан в православие может быть осуществлено по третьему чину, то есть через покаяние.

По другим вопросам, затронутым на Совещании, архи­епископ Серафим высказался более жестко, считая вредным для Церкви как переход на новый календарный стиль, так и учас­тие в экуменическом движении.

И все же неправильно считать, что архиепископ Сера­фим был противником любых межконфессинальных контак­тов. Документы Совещания показывают, что святитель был готов к применению принципа икономии и достаточно трезво оценивал перспективы богословского диалога с инославием, если этот диалог, пусть даже очень непростой, все же обещал результат56. При этом уклонение инославных христиан от Пре­дания не было для архиепископа Серафима основанием для отказа от всякого общения с ними. Наоборот, перед лицом гро­зившего миру коммунистического безбожия архиепископ Се­рафим на определенном этапе был готов к сотрудничеству с инославными. Известно, например, что на Карловацком Собо­ре 1921 года епископ Серафим призывал Русскую Зарубежную Церковь к созданию единого общехристианского фронта для борьбы с безбожием57.

Известно также, что на Всеправославном совещании 1948 года присутствовали представители Армянской Церкви, под­писавшие некоторые документы. Однако нет сведений о ка­ких-либо протестах против этого присутствия со стороны ар­хиепископа Серафима.

И все же, допуская общение с инославными, архиепис­коп Серафим был категорическим противником того, чтобы это общение выходило за рамки, очерченные канонами. Оправды­вая путь диалога, если речь шла о богословских вопросах, ар­хиепископ Серафим становился категорическим его противни­ком, если появлялось подозрение, что такой диалог всего лишь прикрывает религиозное равнодушие его участников и подра­зумевает для Православной Церкви хотя бы малейшее откло­нение от веры. Такое общение с инославными архиепископ воспринимал, как унижение Церкви58. «В вопросах веры его не сдвинешь», — говорила об архипастыре одна из его духовных дочерей, монахиня Касиния59.

Категорическое неприятие испытывал архипастырь и к неразумным церковным реформам.

Ситуация в Болгарской Церкви в послевоенные годы за­метно ухудшалась и иногда напоминала Россию 1920-х годов, когда новая власть покровительствовала священникам-рефор­маторам, создавая «Живую Церковь». Часть болгарского духо­венства в послевоенные годы настойчиво требовала введения соблазнительных реформ. Не только со стороны священников, но даже и со стороны некоторых болгарских архиереев звуча­ли требования ввести новый календарный стиль, «упростить» богослужебный чин и внешний вид духовенства. Были среди болгарского духовенства и такие предложения, как второй и третий брак не только для овдовевших, но и для разводящихся священнослужителей60. Со стороны священников-радикалов звучали предложения о превращении монастырей в социальные и культурно-просветительные учреждения, а в качестве образ­ца для ученого монашества некоторые церковные лидеры пред­лагали «просвещенный немецкий пасторат»61.

Последние годы жизни архиепископа Серафима прошли в попытках противостоять антиканоничным нововведениям. Архипастырь пытался преодолеть подобные тенденции печат­ным словом и проповедью. Активно выступали против нео­бдуманных реформ и духовные чада архипастыря — епископ Парфений, архимандриты Серафим (Алексеев) и Пантелей­мон (Старицкий). В 1949 году в органе Синода Болгарской Церкви «Церковном вестнике» появилась статья архиеписко­па Серафима против экуменизма, церковного модернизма, второбрачия духовенства и принижения роли Синода в цер­ковном управлении за счет выдвижения белого духовенства62. Болгарские иерархи впоследствии отмечали, что выступление архиепископа Серафима в болгарской печати помогло оста­новить разгоравшуюся в Болгарской Церкви обновленческую смуту63.

Всю зиму 1948-1949 годов архиепископ Серафим тяже­ло болел. Сказывался полученный в молодости туберкулез. В мае 1949 года священник Всеволод Шпиллер писал, что архи­пастырь «проболел всю зиму и чуть не умер»64.

Силы уже оставляли святителя. Те, кто близко знал его, говорили, что за год до своей смерти он стал часто говорить о ней. За несколько месяцев до кончины архиепископ сказал: «Мне уже 68 лет, а все самые значительные события в моей жизни происходили 14-го числа. И сейчас сумма чисел моего возраста 6+8 равна 14-ти. В этом году я умру. Грустно мне за вас, но вы неуклонно следуйте выбранному пути»65.

Один из духовных сыновей архиепископа, архимандрит Александр, вспоминал, что незадолго до смерти архиепископ Серафим советовал писать ему письма, как живому.

«Когда вам станет тяжело, — говорил архиепископ, — вы мне напишите письмо <.. .> и оставьте его у моей могилы. Если я получу милость у Господа, утешу вас и помогу вам»66.

26 февраля 1950 года, в праздник Торжества Правосла­вия в 15 часов архиепископ Серафим (Соболев) окончил свой земной путь в квартире на улице Велико Тырново. На следую­щий день тело усопшего архипастыря было перенесено в храм святителя Николая. До поздней ночи жители Софии шли про­ститься с усопшим иерархом.

1 марта состоялось отпевание архиепископа Серафима. Богослужение возглавил заместитель Председателя Священного Синода Болгарской Церкви митрополит Врачанский Паисий. Ему сослужили 5 архиереев (еще два иерарха молились в алта­ре), 7 архимандритов, 1 игумен, 3 иеромонаха, 2 протоиерея, 2 иерея, а также 3 диакона67. По окончании отпевания была зачи­тана телеграмма соболезнования Патриарха Московского и всея Руси Алексия I.

В тот же день, в соответствии с решением Синода Бол­гарской Церкви, архиепископ Серафим был погребен в крипте Никольского храма. Здесь мощи архипастыря пребывают и по сей день.

Так завершилось земное служение архиепископа Сера­фима (Соболева). Но представляется бесспорным, что духов­ное и научное наследие архипастыря еще будет востребовано, а его пастырское служение станет образцом для многих поко­лений священнослужителей.

Примечания

1 Церковные ведомости. 1922. № 3. С. 7-8.

2 Следственное дело Патриарха Тихона. Сборник документов по материалам Центрального архива ФСБ РФ. М.: Памятники исторической мысли. ПСТБИ. 2000. С. 681.

3 История иерархии Русской Православной Церкви. М.: ПСТГУ. 2006. С. 877.

4 Церковные ведомости. 1927. №9-10. С. 10.

5 Церковные ведомости. 1927. № 9-10. С. 10;. Церковные ведомости. 1930. № 1-2. С. 2.

6 Кратък животопис на Светител Серафим, архиепископ Богучарcки, Софийски чудотворец // Православно слово. 2002. № 1. С. 11.

7 Щербатов Α., Криворучкина-Щербатова Л. Право на прошлое. М.: Сретенский монастырь. 2005. С. 82-83.

8 Бойкикева А. Болгарская Православная Церковь. Исторический очерк. София: Любомъдрие. 2005. С. 173.

9 ГА РФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 418. Л. 158.

10 Шпиллер И. Воспоминания об отце Всеволоде Шпиллере. М.: ПСТБИ. 1995. С. 35.

11 Говорухин В. Русский Свято-Николаевский храм в Софии // Русский Свято-Николаевский храм в Софии. София. Любомъдрие. 1995. С. 17.

12 ГА РФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 222. Л. 212.

13 Пантелеймон (Старицкий), архимандрит. Воспоминательное слово в первую годовщину после кончины архиепископа Серафима (Соболева) //Жизнь, чудеса и заветы архиепископа Серафима (Соболева). София: Девичий монастырь Покрова Пресвятой Богородицы. Издательство св. апостола и евангелиста Луки. 2001. С. 30.

14 ГА РФ. Ф. 1486. Оп. 1. Д. 8. С. 645.

15 Кратък животопис на Светител Серафим… // Православно слово. 2002. № ГС. 13; №2. С. 3.

16 Говорухин В. Русский Свято-Николаевский храм в Софии. С. 15, 16.

17 Говорухин В. Русский Свято-Николаевский храм в Софии. С. 19.

18 Говорухин В. Русский Свято-Николаевский храм в Софии. С. 15.

19 Кратък животопис на Светител Серафим… // Православно слово. 2002. №2. С. 3.

20 ΓΑ РФ. Φ. 6343. On. 1. Д. 12. Л. 11 об.

21 Шкаровский М. История русской церковной эмиграции. СПб: Алетейя. 2009. С. 64.

22 Александр (Заркешев), игумен. Русская Православная Церковь в Персии-Иране (1597-2001). СПб.: Сатис. 2002. С. 124.

23 Православная Русь. 1935. № 11. С. 6.

24 Кратьк животопис на Светител Серафим… //Православно слово. 2002. № 2. С. 6.

25 Иларион (Цонев), митрополит. Спомени от архиепископ Серафим «Соболев) // Архив подворья Русской Церкви в Софии.

26 Иларион (Цонев), митрополит. Спомени от архиепископ Серафим «Соболев) // Архив подворья Русской Церкви в Софии.

27 «Аз съм ви не само баща, но и родна майка». Кратки спомени за архиепископ Серафим // Православно слово. 2001. № 4. С. 5.

28 Кратьк животопис на Светител Серафим… // Православно слово. 2002. № 2. С. 5.

29 «Аз съм ви не само баща, но и родна майка». Кратки спомени за архиепископ Серафим // Православно слово. 2001. № 4. С. 4-6.

30 Пантелеймон (Старщкий), архимандрит. Воспоминательное слово … С. 31.

31 Кратьк животопис на Светител Серафим… // Православно слово. 2002. №2. С. 5,3.

32 Шпиллер И. Воспоминания об отце Всеволоде Шпиллере. М.: ПСТБИ. 1995. С. 26-27.

33 Иларион (Цонев), митрополит. Спомени от архиепископ Серафим (Соболев) // Архив подворья Русской Церкви в Софии.

34 Кратьк животопис на Светител Серафим, архиепископ Богучарски, Софийски чудотворец // Православно слово. 2002. № 2. С. 5

35 Архив автора.

36 ГА РФ. Ф. 6991. Он. 1. Д. 132. Л. 172-173.

37 ГА РФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 132. Л. 172.

38 ГА РФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 132. Л. 172.

39 ГА РФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 132. Л. 171.

40 Архив автора.

41 Ведерников А. Архиепископ Серафим (Соболев) //ЖМП. 1950. №4. С. 22.

42 ГАРФ. Ф.1486. Оп.1. Д. 8. С. 664.

43 ГА РФ. Ф. 6991. Он. 1. Д. 132. Л. 216.

44 ГА РФ. Ф. 1486. Оп. 1. Д. 8. С. 665.

45 Спомени на современници за архиепископ Серафим // Православно слово. 2001. №4. С. 10.

46 Говорухин В. Русский Свято-Николаевский храм в Софии. С. 19.

47 БойкикеваА. Болгарская Православная Церковь. С. 178.

48 Волокитима Т., Мурашко Г., НосковаА. Москва и Восточная Европа. Власть и Церковь в период общественных трансформаций 40-50-х годов XX века: Очерки истории. М.: РОССПЭН. Фонд Первого Президента России Б. Н. Ельцина. 2008. С. 220, 226-227.

49 Волокитина Т., Мурашко Г., Носкова А. Москва и Восточная Европа… С. 224.

50 ГА РФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 132. Л. 68-68 об.

51 БойкикеваА. Болгарская Православная Церковь. С. 182.

52 «Аз съм ви не само баща, но и родна майка». Кратки спомени за архиепископ Серафим //Православно слово. 2001. № 4. С. 6.

53 Ведерников А. Архиепископ Серафим (Соболев) //ЖМП. 1950. № 4. С. 22.

54 ГА РФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 132. Л. 177.

55 Деяния Совещания глав и представителей автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви. 8-18 июля 1948 г. Т. 2. М.: Московская Патриархия. 1949. С. 264.

56 Деяния Совещания глав и представителей автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви… С. 250.

57 Деяния Русского Всезарубежного Собора, состоявшегося 8 — 21 ноября 1921 года (21 ноября — 3 декабря) в Сремских Карловцах в Королевстве С.Х. и С. Сремски Карловци: Српска манастирска штампарща, 1922. С. 45.

58 Деяния Совещания глав и представителей автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви… С. 393.

59 Бойкикева А. Заслуги Архиепископа Серафима (Соболева) к св.Болгарской Православной Церкви и его значение для духовной жизни в Болгарии // Русский Свято-Николаевский храм в Софии. София.Любомъдрие. 1995. С. 61.

60 ΓΑ РФ. Φ. 6991. Он. 1. Д. 132. Л. 33.

61 ГА РФ. Ф. 6991. Он. 1. Д. 132. Л. 33.

62 Косик В. Некоторые сведения о церковном строительстве в Болгарии и судьбах русского зарубежного духовенства (1940-1950-е гг.) // Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского богословского института. Материалы 2004 г. (на обложке ошибочно указан 2005 год). М.: ПСТГУ. 2004. С. 303.

63 77. С. Архимандрит Серафим (Алексиев) — верен син и пазител на духовните завети на светител Серафим (Соболев) // Православно слово. 2003. №1. С. 8.

64 «Отец Всеволод Шпиллер. Страницы жизни в сохранившихся письмах» / Сост. и коммент. И.В. Шпиллера. М.: Реглант. 2004. С. 115.

65 Спомени на современници за архиепископ Серафим // Православно слово. 2001. №4. С. 11.

66 Спомени на современници за архиепископ Серафим // Православно слово. 2001. №4. С. 11.