Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /var/www/vhosts/mospat.ru/httpdocs/church-and-time/wp-content/plugins/hyper-cache-extended/cache.php on line 392
Протоиерей А. В. Горский как церковный историк, богослов и археограф — Церковь и Время
mospat.ru
Опубликовано в журнале "Церковь и время" № 46


А. С. Мельков

Протоиерей А. В. Горский как церковный историк, богослов и археограф

Протоиерей Александр Васильевич Горский (1812— 1875), ректор Московской духовной академии, обладавший обширной церковно-историко-филологической и богословской эрудицией в истории русского богословия, да и всего отечественного историко-филологического знания, был личностью поистине уникальной. А. В. Горский оказал решающее влияние на широчайший спектр явлений в русской церковно-ис-торической, филологической и богословской науках. Это следствие многосторонней научной и церковной деятельности ученого А. В. Горский родился 16 августа 1812 года в семье костромского протоиерея Василия Сергеевича Горского. В 1828 году шестнадцатилетний Горский поступил сразу из философского класса Костромской духовной семинарии на два года раньше обычного срока в Московскую духовную академию. В Академии у молодого Горского проявился интерес к «мистической» стороне христианства. В его религиозном облике было немало черт Александровского времени: внимательность к снам и приметам. Поверх этого мистического влияния ложится влияние Филарета (Гумилевского), впоследствии архиепископа Черниговского, который впервые ввел исторический метод в преподавание догматики и сумел пробудить у своих слушателей не только интерес, но и любовь к историческим занятиям. В Горском поражает его впечатлительность, восприимчивость и ненасытная способность к познанию.

В 1832 году Горский заканчивает Московскую духовную академию, а уже в 1833 году становится бакалавром церковной истории в родной Академии. Горский предпочитал работать по первоисточникам, чтобы затем вводить их в научный оборот. Он не только собирал материал, но сразу же придавал ему научную форму. Это была любознательность исследователя, а не любопытство любителя.

Будучи ревностным служителем науки, Горский себя не жалел. Ему приходилось одному прочитывать слишком многое: от библейской истории до материалов позднейших времен. И хотя по обязанностям службы он занимался библейской и общей церковной историей, у него очень рано обнаружилась и стала развиваться склонность к изучению русской старины и рукописей. В академической библиотеке того времени хранилось много рукописей, а библиотекарь, друг Горского Филарет (Гумилевский), сам с большим интересом изучал их. Они вместе с увлечением исследовали рукописные тексты. Об этом свидетельствует письмо 1834 года священника Павла Петровича Птицына, мужа сестры Горского, в котором тот звал Горского в Москву на Пасху:

Ужели вам не наскучит пустыня и одиночество, запылившиеся фолианты и полусгнившие рукописи? Дайте покой хоть своему мозгу, если не уму и воображению. Да и что празднование Пасхи среди борьбы с такими скучными собеседниками, каковы Нестор и Амартолос? Не значит ли это в собственном смысле праздновать в квасе ветсе, так как на нашем

языке нет рукописи ветше Нестора? Итак, просим пожаловать к нам праздновать Пасху в безквасии чистоты и истины; у нас нет ни споров с немыми историками, ни заблуждений от пути истины! Если угодно взять вам с собою книжки, то у меня — в большом сундуке, в каковом едва ли удавалось когда-либо лежать им? Как бы то ни было, но в столице несравненно лучше можно провести Светлый праздник, нежели в пустыне. Вы можете у нас заняться делом и в свободное время посетить своих знакомых. А это оживит вас и даст вам сугубую силу на предлежащие подвиги. Положим, что опустите половину занятий, зато после отдыха вдвое можете перенесть и сделать.1

Так с начала профессорской деятельности и до конца жизни изучение рукописей стало одним из любимых занятий Горского.

Одаренный профессор с каждым годом получал все более ответственные должности, совмещая их с прежними обязанностями. 11 октября 1842 года начальство назначило его библиотекарем Академии. В этом звании он проработал 20 лет, положив множество трудов для процветания библиотеки.

Хорошо знакомый с нуждами библиотеки, Горский в качестве ее начальника с особым рвением заботился о пополнении фондов. Он выписывал массу книг, в том числе редких. Благодаря Горскому академическая библиотека значительно увеличилась приобретением книг богословского и исторического содержания. Все лучшее, что выходило по истории заграницей, все, что издавалось в России, обязательно поступало в библиотеку. Поэтому самыми богатыми в ней стали фонды богословских и исторических книг. При этом каждая из вновь поступивших книг, не только исторических, но и по другим наукам, всегда внимательно прочитывалась Горским. Он даже имел обычай оставлять на полях книг критические замечания, которыми были испещрены и книги его собственной библиотеки2.

Драгоценным приобретением для Академии стала передача главнейших рукописей из собрания Иоси-фо-Волоколамского монастыря, поступивших в библиотеку по ходатайству Горского в 1861—1863 годах. Среди них были три рукописи на пергамене: Евангелие XIV века, Октоих XIV века и Стихирарь. Из рукописей, написанных на бумаге были: Пятикнижие 1494 года, 4 экземпляра Евангелия XV века и 9 экземпляров XVI века, 6 экземпляров Апостола, из них один — XV века, остальные — XVI века: 7 Служебников, несколько Служебных Миней, Следованная Псалтирь, Ирмологион, Канонник, Устав церковный (Типикон), службы святым, Часослов, три Требника XV века, писания отеческие в сборниках (59 экземпляров), из них три — XV века, остальные — XVI века, поучения воскресные и праздничные XIV века, несколько экземпляров Четьих Миней и житий русских святых XVI века3.

Ранее, в 1854 году, по инициативе Горского и по ходатайству святителя Филарета Московского перед Синодом в академическую библиотеку из Московской Синодальной библиотеки и из Московской духовной консистории были переданы изъятые у старообрядцев старопечатные книги в количестве 224 единиц и 240 рукописей.

Из книг особенно ценными считались: Евангелие, напечатанное в Москве в XVI веке, видимо, Иваном Федоровым, Кутеинское Евангелие 1561 года, Виленское юсовое Евангелие 1600 года, два Виленских Апостола 1575 и 1576 годов, две Псалтири XVI века, Служебник Виленский XVI века, Требники, Часословы, Уставы церковные, Октоихи, Триоди, Канонники, Прологи, Отечники, Служебные Минеи — большей частью XVIII века, Катехизис Великий, перепечатанный в Гродно с издания 1627 года, «Кириллова книга», «Книга о вере», «Собрание краткое науки об артикулах веры», «История об отцах и страдальцах соловецких» и другие.

Из рукописей следует отметить: богослужебные книги XVI и XVII веков; «Разглагольствие Никона патриарха с Павлом Коломенским», «Виноград российский», «Поморские ответы», «Рассуждение о браке», беспоповские Требники с чином крещения и исповеди, «Рассуждение о таинствах», «Сказание о картофии», «Сказание о лестовке», значительное число сборников XVII и XVIII веков преимущественно полемического содержания, стихотворения старообрядцев, письма, картины и т.п.4

Своими трудами Горский способствовал обогащению академической библиотеки. Александр Васильевич знал и любил книги. Недаром большая часть книг академической библиотеки содержит его пометки. И когда у Горского спрашивали книгу по какой-нибудь теме или проблеме, он доставал и выкладывал изумленному читателю десятки изданий, указывал нужные листы и страницы. Это был идеальный библиотекарь. В то время академическая библиотека не имела ни печатных, ни карточных каталогов и была очень бедна справочными пособиями. Библиотекарь заменял эти пособия и каталоги, потому что знал книги не только по названию, но и по содержанию. Обязанность библиотекаря иногда портит нервы и настроение, и сообразно с этим происходит общение с посетителями. Александр Васильевич был библиотекарем в высшей степени благодушным и предупредительным. Он не отказывался пойти за книгами ни днем, ни ночью, при этом в вечернюю и ночную пору Горский ходил в библиотеку из предосторожности без огня и отыскивал нужные книги на ощупь. Свои библиотекарские обязанности он понимал очень широко. Он знал и находил требуемые книги по всем предметам.

Процесс развития в Горском археографического дара представляет много интересного и поучительного, особенно для теоретического и практического осмысления приемов, направленных на исследования в области истории языка и литературы. Горский, как и всякий начинающий исследователь, приступая к изучению памятников древней литературы, шел неуверенно, на ощупь, вырабатывая приемы, ошибаясь, недоумевая, что взять и что отбросить; подчас останавливался на пустом, незначительном и пропускал важное, серьезное. Ведь в то время почти не было критически обработанных изданий памятников, которые могли бы облегчить работу ученого.

Когда Горский в первый раз с одним только «Словарем духовных писателей» митрополита Евгения (Болховитинова)5 в руках начал заниматься изучением церковных и литературных памятников Древней Руси, в научном обществе был большой интерес к книге Н. А. Полевого «История русского народа»6. После «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина7 это сочинение послужило для молодого исследователя источником знакомства с русской стариной.

В Академии Горский встретил человека, который сумел направить его интерес к изучению старины — рукописей библиотеки Академии и Троице-Сергиевой лавры. Это был его друг Филарет (Гумилевский), ставший к тому времени известным историком русской Церкви, автором «Обзора духовной литерату-ры»8. Находясь под научным руководством Филарета, Горский сразу почувствовал слабую сторону исторического труда Полевого, поспешность выводов исследователя, так что сам уже мог указать на пробелы в этом труде9.

Первые занятия Горского были направлены на изучение истории Русской Церкви, он поставил задачу проследить, как христианское учение прививалось в русском народе в разные периоды. «Во всей истории христианской церкви, — говорит Горский, — раскрывая историю ее учений, мы следим, собственно, за постепенным раскрытием христианского учения. Здесь должно смотреть на то, как учение прежде распрос-

транялось, как прилагалось к уму, как раскрывалось и в чем обнаруживало свое действие»10. С этим связан постоянный интерес Горского к внутренней жизни церковного народа: как принималось христианское учение в быту, в повседневной жизни. Поэтому его интересовали не столько официальные документы, сколько памятники литературы, особенно жития и проповеди, приоткрывавшие доступ в этот внутренний мир церковной старины. И именно от этих занятий Горского исходит его определение задачи русской церковной истории: изложить жизнь русского народа как общества верующих. Но, к сожалению, эта задача не была осуществлена.

Занимаясь историей Русской Церкви, Горский обратил внимание на важный проводник христианских идей в языческую массу русского славянства — на литературу и проповедь. Таким путем он подходил к изучению литературных памятников русской старины. Касаясь жизни греческой Церкви в то время, когда русские заимствовали христианство, и находя и там и здесь «скудность учительных людей», Горский путем строго научного изучения русской истории пришел к выводу, что христианское просвещение утверждалось на Руси главным образом при помощи славянской Библии. «В Греции Х века обязанность проповедовать лежала на епископах, а не на пресвитерах. То же было и у нас. Проповедников сравнительно с потребностью было мало. Греческие проповедники изгнали всякую простоту. Славянский перевод книг Иоанна Дамаскина не мог быть книгой народной, ибо здесь много было непонятного. Истинной драгоценностью оставался один перевод Св. Писания»11.

Если отечественные памятники не содержали достаточно сведений об отдаленных фактах русской церковной истории, ученый обращался к документам Константинопольской Церкви и там находил объяснение. Именно там Горский нашел утверждение святителя Алексия в сане митрополита. Памятники русской церковной литературы, наоборот, проясняли ему темные вопросы в истории Константинопольского патриаршества. Митрополит Киприан, описывая жизнь святителя Московского Петра, говорит о перемещении тогдашнего Константинопольского патриарха — факт, который не объясняли греческие источники. Таким образом, без дополнений митрополита Киприана ученые не узнали бы о насильственном свержении с престола патриарха Филофея12. С самого начала изучение литературы и истории Русской Церкви идет у Горского рука об руку с изучением истории Византии. Слабое распространение просвещения в народной массе вскрывает одну из коренных причин явления, известного в России как раскол, а сравнительное изучение судеб Русской Церкви и Церкви Греческой проливает свет на это явление.

В 1841 году Горским было составлено «Историческое описание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры»13, выдержавшее несколько изданий и по сей день служащее лучшим руководством для всякого образованного человека, желающего получить отчетливое представление об исторических судьбах этой русской святыни. Примерно в это же время Горский начал интересоваться вопросами древнейшей славянской письменности, о чем свидетельствует его переписка с М. П. Погодиным по поводу найденной им приписки Упыря Лихого14. В связи с этим вопросом стоит изучение житий Кирилла и Мефодия по так называемым Паннонским легендам15, которое Горский нашел в лаврской рукописи. На основании этих легенд он подготовил анонимную статью для «Москвитятнина». Она была опубликована в 1843 году16, а позже, в 1865 году, переиздана в Кирилло-Мефодиевском сборнике17.

Главное достоинство историко-филологическим исследованиям Горского придает то обстоятельство, что он работал с рукописными источниками, руководствуясь при этом строго научной методой. Поэтому ученые труды его носят печать редкой самодостаточности. Прилагая свои знания к сокровищам древней русской словесности, которые находились в библиотеках лавры, Академии и Синода, Горский находил в этих неизданных памятниках истории объяснение минувших судеб Русской земли. Узкие пределы одной научной специальности не удовлетворяли исследователя. Горский освоил филологическую и историческую критику источника, палеографию, изучил славянские языки и русский язык в его историческом развитии.

Как только в печати появилось «Описание рукописей Румянцевского музея» А. Х. Востокова18, Горский воспользоваться этим трудом. Усвоив сравнительно-исторический метод Востокова, Горский превзошел его глубиной и широтой своего богословского образования, столь необходимого для верной оценки памятников древнерусской литературы. Превосходное знакомство с византийской литературой помогло Горскому критически оценивать ее влияние на литературу славян — сербов, болгар и русских. «Великий труд славянского слависта» (так называли «Описание» А. Х. Востокова современники) Горский отметил обширной рецензией, в которой сумел исправить и дополнить его изыскания19. Как богослов Горский в труде Востокова прежде всего выделяет переводы Священного Писания, состав и особенности языка переведенных на славянский язык памятников. Затем он анализирует творения отцов Церкви, переведенных с греческого языка. В рецензии Горский уделяет значительное место памятникам собственно древнерусской литературы «учительного и повествовательного содержания». Будучи историком Церкви, в отдельную группу памятников Горский относит Кормчие, Прологи, Хронографы и творения русских святителей.

Образование Горского и его палеографическая опытность были так значительны, что без труда он объяснил «алфавитную таблицу», пред которой в бессилии остановился Востоков20.

Обширная эрудиция Горского была связана не только с тем, что он, будучи археографом, оставался богословом и церковным историком, но и с тем, что спектр изучаемых им источников был шире, чем у Востокова. Последний изучал те славянские рукописи, которые находились в собрании графа Н. П. Румянцева и немногие рукописи, принадлежавшие прежде А. С. Норову и Д. А. Толстому. Горскому же были открыты библиотеки Троицкой лавры, Московской духовной академии, Волоколамского монастыря и, наконец, Синодальная библиотека.

Именно «Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки»21, предпринятое по благословению и деятельной поддержке святителя Филарета Московского, принесло А. В. Горскому славу ученого. Об «Описании» говорили тогда все, отмечая, что по полноте, основательности, глубине и подробности с ним не могут сравниться даже аналогичные описания старейших библиотек Европы, составленные западными учеными. В 1867 году Академия наук удостоила «Описание» полной Ломоносовской премии.

Подробно об истории создания и полученных научных результатах этого фундаментального труда А. В. Горского (предпринятого совместно с К. И. Не-воструевым) можно ознакомиться в наших предыдущих публикациях22. Говоря же кратко, следует сказать, что «Описание» представляет собой сокровищницу критически очищенных фактов для истории языка, как русского, так и древнеславянского. По широте плана оно не имеет равных в европейской литературе. Исследователь поставил себе задачей представить не сухое описание многих рукописей, но историческую судьбу тех литературных произведений,

списки которых попали в Синодальную литературу. Доведенное до конца, выдержанное по первоначальному плану и исполненное с критическим тактом, при той громадной эрудиции, какой обладал Горский, «Описание» дало нашей науке критическую историю всей допетровской словесности. Собранный и переработанный Горским материал дал неоценимые сведения в области историко-литературных изысканий, обогатив историю не только нашей литературы, но и историю литературы византийской. Держась сравнительно-исторического метода, Горский прежде всего стремится разыскать начальный греческий и латинский текст, затем подвергает подробному рассмотрению их переводы, из сочинений неизданных делает подробные извлечения. Он не скрывает ни от себя, ни от читателей трудности предстоящей задачи, но эти трудности преодолеваются и приводят к новым открытиям в области не только древней славянской, но и греческой литературы23.

Интересно проследить внешний путь и средства развития научного таланта Горского. Это основательное изучение литературы, проверка полученных данных через материал источников. Горский не щадил ни времени, ни сил. Он дни и ночи просиживал в библиотеках, изучал архивы, вел переписку с учеными, собирал сведения со всех концов России, выписывал книги из-за границы. Труднее указать, каков был внутренний рост его гения. Сильный критический талант сначала как бы подавляется, затемняется отсутствием необходимых знаний. Иногда, наоборот, поток новых знаний стремится подавить деятельность рассудка. Но с течением времени, когда накопленные знания уже были приведены в систему, мысль Горского крепнет, приобретает формы свойственной ему научной пытливости; это заметно по его трудам. Сила критического анализа со временем нарастает; поспешные выводы, заимствованные у других авторов мнения уступают место более зрелым, основательным, самостоятельным суждениям. Долгий путь совершенствования пришлось пройти Горскому-ученому: от первоначальных лекций до европейски известного описания рукописей, до указаний таким даровитым ученым, как И. И. Срезневский, М. П. Погодин, Ю. Ф. Самарин, Н. И. Костомаров и др. Не сразу был пройден этот великий путь. Он стоил Горскому сорока с лишним лет упорного труда, ученого подвижничества, он стоил самого дорогого — здоровья. В тиши кабинета ученой кельи совершалось это подвижничество; много трудился, скорбел, волновался, подчас не понятый, иногда даже самыми близкими людьми, Горский. Но с честью прошел он этот тернистый путь.

В дело своего служения, как научного, так педагогического и пастырского, Горский вложил не только один свой богато одаренный ум, но и всю силу своего характера, не останавливающегося перед препятствиями в деле приобретения и передачи знаний. Но было еще и доброе сердце, которое он без остатка отдавал окружавшим его людям. Теплота и любвеобильность этого сердца, деликатность, нежность и мягкость справедливо снискали ему репутацию «сердечного» и «душевного» богослова24.

Саму жизнь протоиерея А. В. Горского можно с полной уверенностью назвать священной эпопеей, ибо она действительно была таковой как по гармонической стройности пройденного пути, так и по почти неимоверному количеству свершенных в ней дел; она была полна своеобразия, которое так свойственно биографиям многих выдающихся умов русской культуры, а научное наследие ученого является неоценимым сокровищем, перешедшим к нам из дореволюционной церковно-исторической, филологической и богословской наук.

Примечания

1 ОР РГБ, ф. 78, к. 30, ед. хр. 30. Л. 3-3 об.

2 Протоиерей Александр Васильевич Горский в воспоминаниях о нем Московской духовной академии в двадцать пятую годовщину со дня его смерти, 11 и 22 октября 1900 года, с приложением некоторых неизданных бумаг из архива А. В. Горского. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1900. С. 61-62.

3 Смирнов С. К. История Московской духовной академии. М., 1879. С. 287-288.

4 Там же. С. 289.

5 Евгений (Болховитинов), митр. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина Греко-российской Церкви. В 2 т. СПб., 1827.

6 Полевой Н. А. История русского народа. В 6 т. М., 1829-1833.

7 Карамзин Н. М. История государства Российского. В 3 кн., заключающих в себе 12 т. с полными примеч. Изд. 5-е. СПб., 1842-1843.

8 Филарет (Гумилевский), архиеп. Обзор русской духовной литературы. В 2 кн. Харьков, 1859—1861.

9 Мельков А. С. Жизненный путь и научное наследие протоиерея А. В. Горского. М., 2006. С. 92.

10 Тихонравов Н. С. Горский и Невоструев // У Троицы в Академии, 1814—1914 гг.: Юбилейный сб. исторических материалов / Издание бывших воспитанников Московской Духовной Академии. М., 1914. С. 343.

11 Там же. С. 343-344.

12 Мельков А. С. Жизненный путь… С. 93.

13 Горский А. В. Историческое описание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М., 1842; 1852; 1857; 1873; 1890; 1996. См. черновые записи: ОР РГБ, ф. 78, к. 10, ед. хр. 4-5; к. 11, ед. хр. 1-2.

14 Барсуков Н. Жизнь и труды М. П. Погодина. Кн. V. СПб., 1892. С. 351.

15 См.: Мельков А. С. О Паннонских житиях святых Кирилла и Мефодия // Филологическая наука в XXI веке: взгляд молодых. Материалы третьей международной конференции молодых ученых. М.; Ярославль, 2004.

16 Горский А. В. О святых Кирилле и Мефодии // Москвитянин. 1843. Ч.3. № 6.

17 Горский А. В. Жития св. Кирилла и Мефодия // Кирилло-Мефодиевский сборник: в память о свершившимся тысящелетии славянской письменности и христианства в России / Изд. М. П. Погодиным. М., 1865.

18 Востоков А. Х. Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музеума. СПб., 1842.

19 См. рецензию А. В. Горского: Описание русских и словенских рукописей Румянцевского музеума, составленное А. Востоковым // Москвитянин. 1843. Ч. 2. № 4. С. 500-516.

20 Описание русских и словенских рукописей Румян-цевского музеума, составленное А. Востоковым. С. 511512. Прим.

21 Горский А. В., Невоструев К. И. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. М., 1855-1917. 3 Отд.: Отд. 1. Священное Писание. М., 1855; Отд. 2. Писания святых отцов. М., 1857-1862. 3. Т.; Отд. 3. Книги богослужебные. М., 1862-1917. 2. Т.

22 См. публикации А. С. Мелькова: История описания собрания славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки А. В. Горским и К.И. Невоструевым / / Церковь и время. 2004. № 2; Из истории публикации «Описания славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки» А. В. Горского и К.И. Невоструева // Филологическая наука в XXI веке: взгляд молодых. Материалы четвертой всероссийской конференции молодых ученых. М.; Ярославль, 2005; История публикации «Описания славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки» А. В. Горского и К.И. Невоструева // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова. 2007. № 2.; Эпизод из истории русской археографии. «Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки» А. В. Горского и К.И. Невоструева // Мира науки, культуры, образования. 2007. № 3; Заслуги святителя Филарета в деле становления русской археографии // Церковь и время. 2007. № 4.

23 См. подробнее: Мельков А. С. Лингвистические аспекты археографического описания рукописных собраний. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. М.: Тип. МПГУ, 2007.

24 Мельков А. Ректор Московской духовной академии А. В. Горский и его вклад в развитие русской церковно-исторической науки // Журнал Московской Патриархии. 2002. № 12. С. 52.