Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /var/www/vhosts/mospat.ru/httpdocs/church-and-time/wp-content/plugins/hyper-cache-extended/cache.php on line 392
Человек и мегаполис — Церковь и Время
mospat.ru
Опубликовано в журнале "Церковь и время" № 49


В. Л. Курабцев

Человек и мегаполис

Жан-Поль Сартр, как известно, изрек: «Ад — это другие». В мегаполисе для каждого отдельного человека вблизи великое множество «других». Однако они скорее не ад, а незнакомцы, способные стать товарищами и друзьями. Но есть и те, которые могут оказаться потенциальными источниками стрессов и неприятностей.

Однако подлинный «ад» мегаполиса гораздо обширнее и значительнее. Н. А. Бердяев в работе «Судьба человека в современном мире» (1934) уже предвидел многие грозные знаки будущего. Экономическая и научно-техническая жизнь, по его мнению, «безумна». «Нет ни материальной, ни духовной безопасности жизни, нет больше ни для кого никаких гарантий. <...> Мы живем в мире преступления и в мире фантазмов»1. Какие же это опасности?

Во-первых, экологическая угроза в виде самых необходимых, но загрязненных компонентов среды обитания — воздуха, питьевой воды, почвы, лесов, водоемов, подземных вод, пищевых продуктов, подделок и опасных для здоровья предметов, особенно если это игрушки и лекарства. Информация об экологически опасных объектах нередко малодоступна или закрыта. Вблизи вашего жилища могут находиться строительные площадки, на которых могут использоваться опасные материалы. Известно также, что в Московском регионе есть несанкционированные свалки бытовых отходов, радиационных объектов, об уровне опасности которых нет достаточной информации. Уже Н. А. Бердяеву было ясно: в ХХ веке появилась совершенно «новая металлическая действительность», с отравленным воздухом и нарастанием экологических проблем.

Во-вторых, экономическая угроза в виде локальных и глобальных кризисов, увольнений и низких доходов, скачков инфляции и повышение стоимости коммунальных услуг, банкротств, мошеннических сделок (особенно с банковскими вкладами, кредитами, продажей жилья).

В-третьих, политическая, идеологическая и историческая угроза — когда человек попадает в зависимость от сомнительных политических и идеологических шагов органов управления. Эта угроза максимальна, когда исторический путь страны радикально и искусственно изменяется, и человек оказывается заложником не самого лучшего исторического времени.

В-четвертых, рекреационная угроза в виде нехватки или отсутствия досуга, неумения релаксироваться полезным способом, неспособности оплатить полноценный отдых, хронической усталости и др.

В-пятых, психологическая угроза в виде периодического непреодоления психологических напряжений, конфликтов, как в семье, так и вне ее. Это и страхи, связанные с криминалом и «чужими», страхи по поводу потери работы, интимных проблем, развития, будущего, или даже чего-либо несущественного. Эти страхи у жителя мегаполиса могут легче, чем у провинциала, переходить в акцентуацию, различные фобии и душевные расстройства. Наличествует также у части горожан переживание глубинно-психологической неудовлетворенности и даже безысходности.

В-шестых, социальная угроза в виде неустойчивости социальной жизни, социальных статусов, ролей, ниш. Но опасна и как бы заданность жизни и даже смысла жизни. Эта угроза проявляется также в виде засилья «симулякров» в социальных отношениях, институтах и учреждениях; в форме вынужденной и нередко многолетней борьбы за образование, трудоустройство, место работы, жилье, доходы, «хорошую» пенсию, здоровье и даже за саму жизнь. Особая и серьезная социальная угроза в мегаполисе — криминальная опасность.

В-седьмых, культурная и духовная угроза. Ее многие совершенно не замечают. Напротив, люди убеждены, что мегаполис как раз предоставляет им самые широкие возможности для культурной и духовной самореализации. Однако жизнь, перемещения и деятельность людей таковы, что они не позволяют в достаточной степени поддерживать свой культурный статус, воспринимать духовные вещи и тем более развиваться. Не хватает времени, не позволяют дела, семейный быт, не хватает финансовых средств, чересчур притягивают к себе СМИ.

Современный человек в своей массе уже не способен жить независимо от телеэкрана, который впору именовать Экраном. Он (человек) являет собой едва ли не новый антропологический тип — homo medium, впитывающий внушения Экрана. Экран дает ему и информацию (тщательно отобранную), и эмоциональные впечатления (искусственные и часто чрезмерные), и культурные представления (в основном нивелирующие и саму культуру, и внутренний мир людей), и эрзац-духовность, уводящую от подлинно возвышенного. Религиозные представители прямо говорят об антихристианском духе и антирелигиозной направленности телевещания (в том числе российского).

Духовность (и культурность) любителей Экрана оказывается объективно подавленной.

Близко к этому и воздействие на человека компьютерных технологий, интернета, компьютерных игр, которые кажутся вполне безобидными, но формируют вполне определенного светского «компьютерного» человека с иллюзией пребывания в насыщенной жизни и насыщенном времени. На самом деле он пребывает вне истинной человеческой жизни и вне экзистенциальных мгновений. Бердяев по этому поводу писал: это «бешеное ускорение времени», в котором «каждое мгновение не имеет ценности и полноты в себе», а является только средством для другого мгновения.

Но есть и еще более основательные причины всех этих феноменов: экономическая, финансовая, торговая, развлекательная, информационная и иная жизнь мегаполиса в основном мощно и с необходимостью противостоят артефактам и духу высокой культуры и подлинной духовности. «Торжество буржуазного духа привело в XIX и XX веке к ложной механической цивилизации, глубоко противоположной всякой подлинной культуре»2. Это стало заметным уже в первой половине XX века. «Царство Кесаря» хочет полностью довлеть над «Царством Духа», над бытийственными возможностями человека, созидая своих рабов и только внешних, одномерных людей.

Н. А. Бердяев говорит о «темной магии» экономики и цивилизации, в которой гибнет внутренний человек. Пути человека к его царственной и творческой роли в мире подменяются враждой и отчуждением по отношению к природе, обществу, культуре, религии и другому человеку. Современный человек распинается в мире сотовой связи, масскультуры, напряженного ритма жизни и деятельности, изнуряющих перемещений и призрачных необязательных отношений. Без техники не было бы современной культуры и современного человека, но она же и убивает культуру и человека, который все больше превращается из образа и подобия Божия в подобие робота. На Бердяева «особенно жуткое впечатление» производило советское техническое строительство — как «материализация и смерть духа и духовности». Однако по-своему бездуховна любая цивилизация, особенно западного типа.

Царство Кесаря, согласно Н. А. Бердяеву, — крайняя форма объективации человеческого существования. «Механическая, уравнивающая, обезличивающая и обесценивающая цивилизация… есть лжебытие, призрачное бытие, вывернутое бытие»3.

Именно так и происходит: любовь подменяется сексом, семья — гражданским браком или временным сожительством, вера — сектой или чем-то квазирелигиозным, нравственность — дезориентированным моральным плюрализмом, красота — попкультурными артефактами, счастье — извилистой дорогой случайных и скользких наслаждений. Инстинкты, пишет Бердяев, «осуществляются в формах технической цивилизации»4. Сейчас это развернутая индустрия развлечений, в том числе и почти инстинктивного уровня, малохудожественные телесериалы, пропаганда сомнительных форм полового общения, «эффективные» машины питания, каков, например, Макдоналдс. При этом знающие люди почему-то остерегаются приобщаться к «эффективному» питанию. Сама цивилизация, само Царство Кесаря с необходимостью и какой-то неотвратимостью строит чудовищный и бездуховный мир общества массовой информации и массового потребления. Почти утвердился и утверждается одномерный потребительский и интернетовский человек, теряющий последние нити, ведущие к базисным, сущностным определениям Homo sapiens’а.

А результатом проявления культурной и духовной угрозы может стать и становится усиление кризисных процессов — личностной идентичности, деперсонализации, дегуманизации и десакрализации.

Десакрализация в Западной Европе, например в Скандинавии, достигла таких размеров, что местные гиды говорят о том, что «шведы — атеистическая нация». Становится массовым нивелирующее, как бы «глобальное» мышление, уступчивость медийному манипулированию сознанием и ценностями, рост суицидальности (опять же особенный в обеспеченной Швеции) и депопуляционных процессов.

Теоретически возможны даже крайние формы этого всемирного антропологического кризиса, который в мегаполисах особенно отчетлив и объемен: разрушение биосферы Земли; разрушение человеческого общества как системы, сохраняющей и развивающей каждого из людей; разрушение традиционных культурных основ, особенно нравственных и религиозных; разрушение человека внутреннего и внешнего, человека духовно-нравственного, социокультурного и человека физического.

Конечно, и филогенетически, и онтогенетически динамика этих процессов не так проста, происходит и самоорганизация любой системы, находятся полезные аттракторы, выводящие из провальных бифуркаций. Но в XX и XXI веках все-таки становится весьма проблематичной жизнь и судьба как отдельного человека, так и всего человечества.

Как бы чистая рациональность западной цивилизации в конце концов дезориентирует, обманывает в «самом важном» (Платон), уводит к иллюзорным желаниям, мыслям, ценностям и делам. Она, безусловно, нуждается в «дополнении» мудростью. И не это ли «дополнение» мы встречаем у русского философа С. Л. Франка: «Общественная жизнь есть жизнь человеческая, творение человеческого духа»5. А человеческий дух обязательно является «проводником высших начал и ценностей, которым он служит»6. Носителем же духа является только личность, которая «не… есть часть общества, а общество есть часть личности, одно из ее качественных содержаний на путях ее реализации. <...> В личности есть глубина, которая совсем непроницаема для общества»7.

Ну а пока (или всегда) человек должен постоянно спасаться от всех угроз, искать себя и свое подлинное место в мире, не терять из виду нравственные и религиозные ценности. У П. А. Флоренского можно прочесть, например, такие слова: религия «спасает нас от нас — спасает наш внутренний мир от таящегося в нем хаоса»8, от «геенны огненной» в нас, от «гадов» подсознательной жизни и от змея, который там гнездится.

И поскольку это так, то помимо постоянных и неотложных мер со стороны государства и общества, каждый человек должен сам о себе позаботиться самым серьезным образом, выстраивая оптимальную жизнь в мире угроз. И эта жизнь не может не быть трехсоставной — выжить, жить и развиваться. Выжить, — значит учесть серьезность каждой опасности и адекватно реагировать на каждую из них, просто сохраняя себя и свою семью, причем даже в самых экстремальных ситуациях — экологической катастрофы, тяжелой болезни, утраты доходов и т.д. Жить означает добиваться и сохранять нормальное (если угодно, обывательское) равновесие своего организма, жизни, работы, личности, семьи, среды. Развиваться — этот уровень, возможно, наиболее человеческий, но, разумеется, доступный не для всех, поскольку требует от человека волевых усилий, интеллектуального и духовного напряжения, развития своей одаренности и выполнения реальных действий на пути своей жизни и светлой самореализации. Но именно «развитие» — наиболее ясный путь к полноте, призванию и предназначению человека.

Итак, выжить, жить и развиваться. Чтобы вещи не захватили человека, и чтобы он не воспринимался другими как вещь.

Поэтому — выжить, а также жить, а также развиваться, чтобы «не просмотреть самого себя».

  1. Бердяев Н.А. Философия свободного духа. М., 1994. С. 323.
  2. Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989. С. 495.
  3. Там же.
  4. Бердяев Н. А. Философия свободного духа. М., 1994. С. 326.
  5. Франк С. Л. Духовные основы общества. М., 1992. С. 19.
  6. Там же. С. 75. 7 Бердяев Н. А. Философия свободного духа. С. 306. 8 Флоренский П. А. Столп и Утверждение Истины. Т.

    1. М., 1990. С. 818. 9 Хайдеггер М. Вопрос о технике // Новая технократическая волна на Западе. М., 1986. С. 60.