Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /var/www/vhosts/mospat.ru/httpdocs/church-and-time/wp-content/plugins/hyper-cache-extended/cache.php on line 392
Бытие блага в философии Платона — Церковь и Время
mospat.ru
Опубликовано в журнале "Церковь и время" № 59


В. Л. Курабцев

Бытие блага в философии Платона

Величественными Идеями и таинственным Благом вов­се не исчерпываются главные метафизические прозрения Платона.

Он открыл целый ряд «ипостасей» сущего — Единое, Число, Ум, Мировую Душу и другие, и расположил их в слож­ной метафизической иерархии (от On, Единого, до μή on, мате­рии). Он выстроил также политеистическую (или пантеисти­ческую) иерархию мира, начиная с верховного Бога Демиурга. И все названное в разной мере бытийственно.

«Наивысшая интегральность всего сущего» (согласно А.Ф. Лосеву) в философии Платона достигается в Первоеди­ном (Едином), частый синоним которого — Благо (чаще трак­туется как Идея Блага, ίδεα του άγαθου). Далее следует Число — «между Единым и Умом, как арифметическое число — между Умом и чувственностью»1. Единое порождает Идею (Эйдос) — сверху и снизу, а также через Число порождает Ум. Ум, через «Идею снизу», переходит в свое инобытие — Мировую Душу, в которой лик «Идеи снизу» становится Парадигмой, Демиурги- ей. Особый, «идеальный предел всех творческих актов демиур­га»2, или Демиургии, — София. Завершается творение перехо­дом Души в еще более чувственное и телесное — Космос. Тво­рение разворачивается при участии небытийственной материи.

Боги и божества в философии Платона — скорее нечто дополнительное, посредники в его метафизической иерархии. Однако философ порой называет «божествами» и Единое, и Благо, и Ум, и Мировую Душу.

Поиск бытия — основное занятие философа всех перио­дов творчества. И основная интуиция Платона — бытие может быть связано только с Благом, трудно различимым в силу «ос­лепительного блеска этой области». В «Софисте» философ, размышляя о божественной «идее бытия», именно так и гово­рит: идею бытия «нелегко различить из-за ослепительного блес­ка этой области» (Софист 254 ab).Очень вероятно, что эта интуиция — интуиция благого Бога, но на несоответствующем уровне, уровне античного умозрения.

В «Пармениде» философ тоже пишет о бытии — о не­познаваемых, единых и тождественных Идеях, которые явля­ются «образцами» вещей (а вещи — «подобия» идей). Идеи — только благие (Идеи Прекрасного, Справедливости, Благора­зумия и т. д.) и нейтральные (Идеи стола, собаки и т. д.). Не­благих Идей в потустороннем мире нет.

В этом же диалоге философ пишет о существовании Еди­ного, которое вне времени, пространства, чувственного вос­приятия, имени, слова, знания, мнения. Если есть Единое, го­ворит Платон, то есть и его бытие, а тогда есть «2». И есть все остальные числа, причастные к бытию и полагающие «беско­нечную множественность существующего» (Парменид 144 а). То есть концепция Единого производит из самой себя все чис­ла, а из наличия чисел — все многообразие существующего.

Без Единого мыслить многое нельзя, поскольку тогда не будет существовать существующее. Единое (а оно у Платона в том числе тождественно Богу, Благу!) — изначально («из все­го, имеющего число, единое возникло первым» (Парменид 153 а)3). И оно — вечно, то есть не существовало, не существует и не будет существовать во времени.

Благо — чаще всего синоним Единого. В ранних диалогах Платон уже касается этого прафеномена. Например, в «Лисиде» он предполагает, что «благо родственно всему» (Лисид 222 с). А в «Горгии» — что «у всех действий цель одна — благо», ради которого нужно делать все (Горгий 499 е — 500 а). То есть Благо является всепорождающей парадигмой и родственно абсолют­но всему, присутствует во всем, а также служит в качестве выс­шей, недостижимой цели для всего существующего.

В зрелых диалогах Платона (80-60-е годы IV в. до н. э.) Благо еще яснее позиционируется как вечное бытие, которое стремится познать и к которому стремится приблизиться или даже убежать каждый человек, любящий мудрость.

Например, в «Пире» Благо высвечивается в разных фор­мах Логоса: это «только хорошее» (Пир 205 е); «прекрасное»; основа счастья и любви. «Счастливые счастливы потому, что обладают благом» (Пир 205 а)4. То есть достигли личной или коллективной укорененности в вышнем Благе, согласны с ним.

Любовь — это тоже обретение первично любовного (proton philon),что родом из Блага. Высшие проявления любви настоль­ко грандиозны, что Платон спрашивает: «.Любовь не что иное, как любовь к вечному обладанию благом?» (курсив мой. — В.К.) (Пир 206 а). Кроме того, «любовь — это стремление и к бес­смертию» (курсив мой. — В.К.) (Пир 207а). Любящий прекрас­ное может в конце пути увидеть вечное прекрасное, «Прекрас­ное само по себе». Созерцая это прекрасное, он породит в себе истинную добродетель, ему достанется «в удел любовь богов» и в конце концов он окажется бессмертным. То есть любовь к Пре­красному — это также прямой путь к спасению.

С Благом — через любовь — связано также творчество человека: любящие «должны родить в прекрасном как теле­сно, так и духовно» (Пир 206 b)5.То есть «родить» и новых хороших людей, и новые хорошие книги, законы, полезные мысли и т. д.

Благо столь прекрасно по сравнению с этим полубытий- ственным миром, что любящий мудрость не может не мечтать о побеге «отсюда» «туда». «Бегство — это посильное уподоб­ление Богу, а уподобиться Богу — значит стать разумно спра­ведливым и разумно благочестивым» (Теэтет 176 ab)6.То есть жить иначе, чем все, жить в ином мире, в мире Блага. А после смерти улететь в этот прекрасный и благой мир. Эти идеи Пла­тона тоже перекликаются с христианским мировоззрением.

В позднем периоде творчества (50-е гг. IV в. до н. э. — 347 г. до н. э.) концепция субстанциальности Блага получает дальнейшее развитие.

В мифе о пещере (Государство VII) Платон говорит: «Итак, вот что мне видится: в том, что познаваемо, идея блага — это предел, и она с трудом различима, но стоит только ее там раз­личить, как отсюда напрашивается вывод, что именно она — причина всего правильного и прекрасного» (курсив мой. — В.К.). И от нее зависят истина и разумение, частная и общественная жизнь и деятельность, счастье и смысл жизни.

Философ полагал, что «все ищут подлинного блага <.. .> К благу стремится любая душа и ради него все совершает; она предчувствует, что есть нечто такое, но ей трудно и не хватает сил понять, в чем же оно состоит» (Государство VI505 dе)7.

Предчувствие Блага — это предчувствие благой Высшей Силы и «самого важного знания». Без этого знания, даже с обилием других полезных знаний, «ничто не послужит нам на пользу» (там же, 505 а), так как человек не будет знать, что такое Космос и он сам, ради чего и как ему жить, что ценить, а что не ценить.

Конечно, это борьба с Хаосом. Не есть ли это также борьба Платона с беспощадно все отмеривающей мощной Ананке (Необ­ходимостью)? Или здесь начало классического понимания свобо­ды как «осознанной Необходимости»? А может быть, здесь некое предощущение Платоном всемогущества живого Господа Бога? Или это только ослепительная Идея Блага, столь универсально опреде­ляющая судьбы людей и мира? Причем она считается с Ананке. Вспомним: Космос произошел из Ума и Необходимости.

Все познаваемые вещи познаются «…лишь благодаря благу <… > оно дает им и бытие, и существование, хотя само благо не есть существование, оно — за пределами существо­вания, превышая его достоинством и силой» (курсив мой. —

В.  К.) (Государство VI509 b)8.Здесь тоже можно ощутить пе­рекличку мыслей Платона с апофатическим богословием, на­пример, святого Дионисия Ареопагита. И в этом суждении Платона уже как бы и нет места Ананке.

Только «философская натура <…> родственна наивыс­шему благу» (там же, 501 d).Только она видит два реальней­ших мира — «зримый и умопостигаемый», поднимаясь от об­разов вещей к идеям вещей и, при помощи идей, к высшей На­чальной и беспредпосылочной Идее (Благу).

Эта Идея проявляет ум человека, придает вещам (и чело­веку) истинность, дает существование другим сверхъестествен­ным идеям. Так земное Солнце придает всему и видимость, и рождение, и рост, и питание, и становление (гЭнеуйн).

Благо — это вечное, почти невидимое, «полное порядка и смысла» бытие. Пособием для его изучения, как полагал Пла­тон, служит прекрасный узор звезд, гармоничная музыка. Улав­ливается оно «красотой, соразмерностью и истиной» (Филеб 65 а)9. Несмотря на перекличку с христианским богословием, в этих акцентах Платона удивляет некая бездушность видения. Как полагал А. Ф. Лосев, видится некая вселенская прекрасная Скульптура, а не живой и милостивый Господь.

В «Тимее» Платон, как бы забывая об идее Блага или отождествляя ее с Богом-Творцом, уже говорит о благом и веч­ном Демиурге, Уме-Демиурге, пожелавшем создать подобный себе, прекрасный и совершенный космос. Возникновение всех вещей — это приращение первоначала, которое, в конце кон­цов, оставаясь бытием, становится ощутимым бытием (на­пример, Мировая Душа).

В «Законах» философ, не сомневаясь в существовании множества богов и доказывая это, пишет о заботливом и всеус- трояющем Боге, который имеет «в виду спасение и доброде­тель целого». «Все, что возникло, возникает ради всего в це­лом, с тем чтобы осуществилось присущее жизни целого бла­женное бытие, и бытие это возникает не ради тебя, а, наоборот, ты ради него» (Законы X 903 с)10. Здесь тоже очевиден антиперсоналистический выбор Платона не человеческой свободы, жизни, самореализации, личного счастья, а общего и блажен­ного Целого, далекого Целого.

И здесь, вероятно, начинает свой долгий философский путь концепция блаженного Всеединства, а также Богочеловечества. И подобная концепция лишь очень отдаленно перекли­кается с Откровением о Небесном Иерусалиме святого Иоанна Богослова. Ведь Платон настолько идеалист, что у него все становится добродетельным и все спасается. Величайшая утопия и философский соблазн!

В «Послезаконии» Платон по поводу божественного предположил еще и так: высший и благой Бог — это Небо, Космос, Олимп, который дал людям число, разумность и дру­гие блага.

Подлинное, устойчивое бытие в «Законах» связывается так­же с ощутимым первоначалом, с первопричиной и перводвижением, с тем, «что движет само себя» (Законы X895 b). И это само- движущееся, наиболее древнее и сильное — душа, которую мож­но назвать Мировой Душой. Она — причина блага и зла, удоволь­ствия и страдания и всех других противоположностей. Она «пра­вит всем, что есть на небе, на земле и на море с помощью <.> желания, усмотрения, заботы, совета <.> любви и ненависти» (там же, 896е-897а). У души — божественный Ум, и она «пес­тует все и ведет к истине и блаженству» (тамже, 897b).

Платон в поиске, Платон не точен, колеблется, предпо­лагает разное, потому что ищет и хочет связать свою философ­скую концепцию с эллинским язычеством, в целом с религиоз­ностью, с жизнью и мировоззрением человека «большинства».

Он говорит о множестве невидимых и только умопости­гаемых душ — человека, Солнца, мертвых людей и заключает: эти души нужно признать божествами. То есть «все полно бо­гов» (ЗаконыX899 b),которые «всеблаги» и в высшей степени имеют «попечение обо всем». И вскоре после этого философ с «богов» незаметно переходит на «Бога», который устрояет «все­общее становление».

Таким образом, согласно Платону, благой «Ум-Демиург» устроил Ум в Мировой Душе, а Душу в душах и телах всей прекраснейшей и наилучшей Вселенной. Так родился Космос — «из сочетания ума и необходимости», но с превосходством Ума (Тимей 48 а)11. Выходит, что в поздних работах философ Еди­ное, Идею Блага перевел на религиозный язык и назвал «Бо­гом», «Демиургом», «Умом-Демиургом». Или тут дело в дей­ствительной эволюции Платона от метафизики к богословию? Что, кстати, более отчетливо произошло с его последователем — неоплатоником Плотином.

И Космос оказался совершенной сферой и живым, «бла­женным Богом», с умом, упорядоченной душой и жизнью по божественному провидению. То есть Космос «Тимея» — бы- тийствен.

Бытийственна и умная душа человека, когда она, соприкаса­ясь с вещью, выражает себя в слове (Логосе). «Это слово, безгласно и беззвучно изрекаемое, в самодвижущемся [космосе], одинаково истинно, имеет ли оно отношение к иному или к тождественному» (Тимей 37 b)12.Если изрекается слово о чувственном — будет ис­тинное мнение, если о мыслимой вещи — осуществляются ум и знание. Логос, в понимании Платона, — это истинное, благое и бытийственное слово о вещи. Касание Единого, Блага.

Дальнейшая благая иерархия сущего, как полагал фило­соф, такова. В «Послезаконии» он называет первых богов (это звезды), ниже определяет даймонов, «воздушное племя» (Послезаконие 984 е). Даймоны — искусные посредники между бо­гами и людьми; толкователи, которых надо почитать молитвами «за их благие вещания» (вспомним, хотя бы, даймона Сократа!).

Ясно, что Платон, скорее всего, имел религиозный опыт, касающийся понимания ангелов и демонов, но в то же время не смог его дифференцировать, отделить в своих описаниях ангелов от демонов.

Еще ниже в благой бытийственной иерархии Платона оказываются лучшие из людей — настоящие философы, а так­же нравственно и религиозно чистые люди. У всех у них гос­подствует в душе идея о высшем Благе, что делает их порядоч­ными, а их жизнь наилучшей.

И только теперь станут понятными слова Платона по поводу своей детской любви к Гомеру: «Однако нельзя ценить человека больше, чем истину.» (Государство X595bc).То есть нельзя восхищаться человеком только потому, что он — живой человек, со своими радостями и печалями, успехами и ошибками, добром и злом. Не светское человеколюбие, не че­ловек — превыше всего, а святые истины и Святой Бог (гово­ря языком христианства).

В связи с этим Платон рассуждает также о двух родах бытийственных благ — благах человеческих, меньших и благах божественных. Человеческие — это «здоровье, затем идет кра­сота, на третьем месте — сила в беге и в остальных телесных движениях, на четвертом — богатство, но не слепое, а зоркое, спутник разумности» (Законы 1631 bcd).

Из божественных благ главное — разумение, далее идет здоровое состояние души, «из их смешения с мужеством воз­никает третье благо — справедливость; четвертое благо — мужество» (курсив мой. — В. К.) (Законы 1631 bcd)13.

Человеческие блага направлены на божественные, а те устремлены к высшему Разуму. Разумение первично по ряду причин, но основная из них такова: только разум позволяет по­нять: в каком отношении справедливость и красота суть благо.

Доброе душевное состояние лучших людей обусловли­вает и наилучшее состояние их тела. Их жизнь оказывается подлинным становлением, то есть становлением ради благого бытия. Платон в «Филебе» даже делает уступку извечному че­ловеческому гедонизму: удовольствия, которым он отказыва­ет в становлении к благому бытию, если смешиваются с разу­мением, то они тоже становятся благом. То есть удовольствия должны соответствовать «красоте, соразмерности и истине» (Филеб 65 а). Боги тоже привнесли благие удовольствия для передышки людей от их трудов и исправления недостатков воспитания — это празднества, связанные с Музами, Аполло­ном и Дионисом.

Высшие удовольствия — это чистые удовольствия, то есть не связанные со страданиями. Это удовольствия от краси­вых красок, очертаний, запахов, звуков и т.д. Велика воспита­тельная роль несущего благообразие музыкального искусства; в высшей степени привлекательна нравственная красота чело­века в сочетании с его прекрасной внешностью. Простота (в еде, жизни) выше разрушительной «пестроты».

Благого (и желанного) человека Платон изображает в образе людей с гор, уцелевших после потопов, — и они благо­родны, дружелюбны, простодушны, бесхитростны. Благое и прекрасное, как полагал философ, нужно воспитывать в детях, строя в них, как кораблестроители строят корабли, образ чело­века со светлым душевным складом. Законодательно вводить в общую жизнь эллинов полезные нормы, например такую: никогда никого не обижать. Все эллины должны понимать, что следует ненавидеть и что следует любить.

Платон позднего периода стал, так сказать, слишком обы­денно полагать, что люди хотят именно такой жизни, в кото­рой много удовольствий, мало страданий, и много того, «что нам мило» (Законы V 733 d).Это и есть благое направление жизни, согласно Платону, — направление, в котором есть мес­то и недобровольному, но желательному, согласно закону. Толь­ко такая жизнь приводит человека к счастью — на основе «ми­лого, приятного, благого и прекрасного» (курсив мой. — В. К.) (Законы V 733 de).

Следуя своей концепции Блага, Платон предлагал так­же в «Государстве» модель бытийственного идеального го­сударства, в котором торжествует мудрость, мужество, рас­судительность и справедливость. Его умозрительная предпо­ложительность очевидна: философ говорит — «но быть мо­жет есть на небе его образец» (курсив мой. — В. К.) (Госу­дарство IX 592 b).

В вопросе этого бытийственного государства Платон явно переходит разумные границы и высказывается весьма радикаль­но: например, благо стражей предполагает лишение их част­ной собственности, жилищ, земли, личных жен и детей, сво­бодного передвижения и другого. Он мечтает «заставить всех» всегда «выражать как можно более одинаковые взгляды» на благое, справедливое, дурное и позорное (ЗаконыII664a).Эти «одинаковые» взгляды касаются не только рассуждений, но также песен и сказаний. В духе рабовладельческой этики Пла­тон допускал убийство рабовладельцем своего раба, после ко­торого убийце достаточно для избавления от вины очиститься. Однако в целом социальное благо философа в «Законах» более разумно и умеренно, нежели в «Государстве»: он противник гомосексуализма и незаконных связей мужей; противник не­честного богатства и роскоши. Богатство должно быть скром­ным и честным, с тратами на прекрасные дела. Благо государ­ства тоже связано с отсутствием чрезмерной бедности и чрез­мерного богатства, а также с наличием четырех классов в зави­симости от величины имущества.

В «Законах» Платон наиболее близок Аристотелю. Он гораздо ближе к «действительной жизни» и земному человеку, для которого главные вещи — не божественные, а человечес­кие, то есть «удовольствия, страдания, вожделения» (Законы V 732 е). Наилучшей жизнью он признал жизнь наиприятнейшую, но с большим «тоталитарным» (или «коммунистическим») кре­ном, в отличие от Аристотеля.

Таким образом, концепция Платона — это концепция благого Универсума — от благого Единого и до благих даймонов и отдельных благих людей. В конце концов все становится добродетельным и спасается в «блаженном бытии» Целого.

Благая Природа временно противостоит полублагим культуре, государству, людям и ждет, с помощью богов, их исправления. Космос, на период становления к Бытию, проти­востоит хаосо-космосу человека и всего человеческого.

И при этом сам же Платон указывает на противоречи­вость своей концепции:

  1.  Пишет об аморальном поведении бессмертных богов, о котором нельзя говорить воспитанникам. О проблемах мо­литвы, когда она может быть принята Зевсом, но встретит ак­тивное противодействие других богов.
  2.  О страшных потопах древности, когда погибали все, за исключением жителей гор. О гибели могучей Атлантиды и других катаклизмах.
  3.  О неблагоприятных местностях и странах, причем с немилостивыми даймонами.
  4.  О зле и неподатливости человеческой природы, когда нет надежды, что отдельные люди исправятся.
  5.  О непобедимости мирового зла.
  6.  О вечной и непримиримой войне — между государ­ствами, отдельными людьми и в самом человеке.

Платон несколько раз терпел фиаско в попытках испра­вить сиракузских тиранов и построить на Сицилии «царствие небесное» — идеальный полис Правды. В конце концов в по­здних «Законах» он почти сдался древнегреческому обывате­лю, принижая свои идеи до «милого и приятного».

Но Платон нам дорог не своими немощами, а своей борь­бой против Хаоса. Борьбой за утверждение благого, космичного Бытия в человеке, обществе и государстве.

Он учит нас правде и вере в Бога, надежде на Бога («что Бог уменьшит трудности» (Законы V732 d)),любви к Богу (Бла­гу) и благообразию даже в тяжелых ситуациях. «Во главе всех благ как для богов, так и для людей стоит правда» (курсив мой. — B. К.) (Законы V 730 с) — как знак необходимых и желанных Истины, Красоты и Добра.

 

Примечания

  1. ЛосевА.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М., 1993. C. 605.
  2. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Пла­тон. М., 2000. С. 660.
  3. Там же. С. 389.
  4. Платон. Собр. соч. В 4 т. Т. 2. С. 115.
  5. Там же. С. 116.
  6. Там же. С. 232.
  7. Там же. Т. 3. С. 287.
  8. Там же. С. 291.
  9. Там же. С. 75.
  10. Там же. Т. 4. С. 365.
  11. Там же. Т.3. С. 450.
  12. Там же. С. 439.
  13. Там же. Т. 4. С. 78.