Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /var/www/vhosts/mospat.ru/httpdocs/church-and-time/wp-content/plugins/hyper-cache-extended/cache.php on line 392
Подвижник веры и благочестия, герой Отечественной войны 1812 года священник Петр Гаврилов Святославский — Церковь и Время
mospat.ru
Опубликовано в журнале "Церковь и время" № 59


М. Е. Денисов

Подвижник веры и благочестия, герой Отечественной войны 1812 года священник Петр Гаврилов Святославский

к 200-летию победы России в Отечественной войне 1812 года

Упомянутый пресвитер истязай и убит у дверей своей церкви за то, что не указал, где скрыты были церковные утвари. Имена таких подвижников должны принадлежать потом­ству: имя его Петр Святославский.

Н.   Иванчин-Писарев

В 2012 году Россия отмечает 200-летие победы в Отече­ственной войне 1812 года. Как постсоветская, так и дореволю­ционная отечественная историография этой войны содержит, в том числе, тему участия русского православного духовенства в событиях 1812 годах1. Наибольшую актуальность эта тема вместе с другими приобрела в 1912 году, когда Россия отмеча­ла 100-летие Отечественной войны. К этому юбилею о роли духовенства в 1812 году были написаны не только многочис­ленные статьи, но и книги. Например, настоятель Казанского собора на Красной площади в Москве протоиерей Александр Никольский опубликовал свой труд «Лица “духовного чина” Московской епархии в их служении Церкви и Отечеству в 1812 году»2.

Практически все работы на указанную тему упоминали в ряду священнослужителей-героев Отечественной войны 1812 года священника церкви Сорока мучеников, что у Новоспасско­го монастыря в Москве, Петра Гаврилова3. Имя священника Пет­ра Гаврилова приобрело известность благодаря его подвигу, зак­лючавшемуся в том, что он предпринял попытку не допустить разграбления наполеоновскими солдатами вверенной его попе­чению церкви Сорока мучеников, мужественно встав на защиту святыни и пострадав при этом «даже до смерти».

Священник Н. Писарев, классифицировавший священников-героев Отечественной войны 1812 года по характеру их подвига на четыре группы, считает отца Петра Гаврилова вме­сте со священником церкви Святого Сергия в Рогожской сло­боде, имя которого неизвестно, наиболее выдающимися пред­ставителями тех священнослужителей, которые «отстаивали своей грудью и жизнью неприкосновенность своих храмов и хранившихся в них святынь»4.

Подвигу священника Петра, как уже сказано, были по­священы многие статьи и книги, которые представляли собой как перепечатку сведений о нем из издания в издание, так и первичные и самостоятельные работы. Среди последних нуж­но назвать мемуары профессора Императорского Московско­го университета Ивана Михайловича Снегирева, протопресви­тера Архангельского собора Московского Кремля Арсения Тяжелова, профессора Московской духовной академии Васи­лия Александровича Соколова, приходившегося священнику-герою праправнуком, и др.

Опубликованные мемуары дополняются «Описанием происшествий в Ставропигиальном первоклассном Московс­ком Новоспасском монастыре, бывших во время неприятельс­кого нашествия в 1812 году» 1817 года из архивного фонда Новоспасского монастыря в Российском государственном ар­хиве древних актов5, материалами семьи Святославских из ру­кописного собрания Ф.Ф. Мазурина (ф. 196), хранящегося в том же архиве, и из их личного фонда (ф. 1470) в Центральном историческом архиве Москвы, «Ведомостями состояния церк­вей и монастырей после нашествия неприятеля» 1813-1814 годов из фонда Канцелярии Святейшего Синода в Российском государственном историческом архиве6, «Делом с перепиской, относящейся к увековечению событий и лиц эпохи 1812 года» из фонда Императорского русского военно-исторического об­щества в Российском государственном военно-историческом архиве7, а также целым комплексом архивных дел из Централь­ного исторического архива Москвы:

исповедными ведомостями церкви Рождества Богоро­дицы на Уполозах за 17528 и 1766 годы9;

клировой ведомостью за 1785 год10 и метрическими кни­гами за 1797-1806 годы11 церкви Сорока мучеников;

указами Московской духовной консистории 1772 года12; делами о рукоположении Петра Гаврилова во диакона в 1772 году13 и во священника в 1773 году14;

делами по прошениям отца Петра о разрешении пост­роить ограду церкви Сорока мучеников в 1783 году15 и пере­строить колокольню этой церкви в 1801 году16;

рапортом священника Петра о присоединении к Право­славной Церкви лютеранина в 1809 году17;

делом по прошению отца Петра о разрешении постро­ить себе дом в 1790 году18;

делом по жалобе на священника Петра его соседа Т.А. Ермакова в 1795-1797 годах19;

делом по прошению А.П. Святославского, сына священ­ника, о выдаче ему ссуды в 1813-1824 годах20.

Указанный корпус опубликованных и неопубликованных источников позволяет вновь и вновь обратиться к подвижни­ческой жизни и мученическому подвигу священника Петра Гаврилова и исследовать его посмертное почитание, что весь­ма актуально в период празднования 200-летия победы в Оте­чественной войне 1812 года. Предварительными итогами на­шего исследования стали биографические статьи о священни­ке Петре Гаврилове Святославском в «Московской энциклопе­дии» и энциклопедии «Отечественная война 1812 года и осво­бодительный поход русской армии 1813-1814 годов»21. Ниже мы предлагаем вниманию читателя очерк о жизни этого свя- щенника-героя Отечественной войны 1812 года.

Священник Петр Гаврилов, называемый Святославским, родился около 1746 года22. Он был шестым ребенком в семье дьячка церкви Рождества Пресвятой Богородицы на Уполозах Вохонской десятины Московского уезда23 Гаврилы Григорье­ва и его супруги Марфы Пименовой24.

После обучения в домашних условиях грамоте и письму Петр в 1765 году был определен дьячком к Богородицерождественской церкви, на место своего 64-летнего отца25, и в том же году был посвящен в стихарь, т.е. пострижен во чтеца26. В исповедной ведомости церкви Рождества Богородицы, что на Уполозах, за 1766 год, хранящейся в Центральном историчес­ком архиве Москвы, упоминается двор № 2 в составе трех чело­век: дьячка Петра Гаврилова, 24 лет, с женой Ириной Александ­ровой, 20 лет27, и пономаря Киприана Гаврилова, 14 лет, — пле­мянника Петра Гаврилова28.

В 1769 году чтец Петр был переведен к московской цер­кви Святых апостолов Петра и Павла в Новой Басманной по­номарем29. Будучи пономарем Петропавловской церкви, чтец Петр Гаврилов вошел в число священно- и церковнослужите­лей, привлеченных к реставрации фресок и икон Успенского собора Московского Кремля на безвозмездной основе.

В июне 1772 года Московская контора Святейшего Си­нода обещала священно- и церковнослужителям, участвовав­шим в обновлении кремлевских соборов, определение их к луч­шим приходским церквам Москвы в награду за их труд по рес­таврации живописи30. В связи с этим в сентябре 1772 года чтец Петр Гаврилов в числе указанной группы священно- и церков­нослужителей обратился в Московскую контору Святейшего Синода с прошением о рукоположении его в сан диакона и оп­ределении к церкви Святых четыредесять мученик у Спаса на Новом31 на диаконское место, «состоявшее праздным» в связи со смертью диакона от свирепствовавшей в то время в Москве чумы32. Петр Гаврилов писал:

Находился я именованный при означенной Рожества Бо­городицы, что в Уполозах, церкви дьячком с прошлого 1765 по 1769 год, а со оного обретаюсь при предписанной Петро­павловской церкви в исправлении пономарской должности и по сие время добропорядочно без всякого порока и подозре­ния. А ныне я именованный уведомился, что Ивановского со­рока при церкви Святых сорока мученик, что близ Новоспас­ского монастыря, диакона не имеется, при которой церкви, есть ли удостоен я буду, быть диаконом желаю, а как я именован­ный нахожусь при возобновлении в московском Архангельс­ком соборе стенного иконописания в работе, то со всеусердием моим заслуживать оное диаконское место стараться имею. Того ради Святейшего Правительствующего Синода контору покорнейше прошу меня именованного в рассуждении озна­ченных моих трудов, дабы я и впредь оные со всеусердием полагал, к реченной Сорока мученик церкви на праздное диа­конское место во диакона произвесть и о сем прошу милости­вого благорассмотрения…33

Указанное прошение инициировало производство «Дела по указу Святейшего Синода конторы о произведении находя­щегося при возобновлении в Московском Архангельском со­боре настенного и иконостасного письма бывшего Вохонской десятины церкви Успения34 Пресвятой Богородицы что в Упо­лозах дьячка а ныне исправляющего при церкви Петра и Павла что в Новой Басманной пономарскую должность Петра Гаври­лова церкви Четыредесять мученик что у Спаса на Новом во диакона», которое в настоящее время сохраняется в Централь­ном историческом архиве Москвы35.

Будучи испытан в книжном чтении и пении, а также в знании Символа веры и заповедей, чтец Петр Гаврилов оказал­ся «умеющ». По наведенным о нем Консисторией справкам и его собственным показаниям он явился достойным диаконского сана. В связи с этим после его исповеди, на которой препят­ствий к его рукоположению не обнаружилось, и приводе к при­сяге чтец Петр Гаврилов был 24 ноября 1772 года. в Благове­щенском соборе Московского Кремля рукоположен во диако­на митрополитом Грузинским Николаем36. Став диаконом, отец Петр первое время обучался диаконскому служению в своей же Петропавловской церкви в Новой Басманной у диакона Ива­на Иванова, который вскоре сообщил в Московскую духовную консисторию следующее:

При сем представляю почтенно в Московскую духов­ную консисторию о засвидетельствовании посланного ко мне вышеписанного диакона Петра Гаврилова что принадлежит до диаконского отправления обучен и служить может37.

После своей диаконской хиротонии отец Петр продол­жал активно участвовать в обновлении соборов Московского Кремля в 1772-1773 годах в качестве одного из сорока четы­рех краскотеров38, находившихся «на своем пропитании, без получения кормовых денег»39. Игумен Перервинского монас­тыря Афанасий и казначей Новоиерусалимского монастыря иеромонах Димитрий свидетельствовали в 1773 году, что диа­кон Петр «при возобновлении Архангельского и Большого Успенского соборов краски трет и протчие, что умеет, для тех соборов дела исправляет неленостно со всяким тщанием и при­лежанием»40.

Но недолго суждено было оотцу Петру прослужить в церкви Сорока мучеников диаконом, так как случившийся 22 мая 1773 г. большой пожар уничтожил дворы ее причта и при­хожан, в том числе дома священника Данилы Иванова и диако­на Петра Гаврилова41 .Священник был переведен в другой при­ход, а отец Петр остался при своей церкви и пытался ее восста­новить. «Он диакон состояния честного, — охарактеризовал отца Петра Гаврилова настоятель Новоспасского монастыря и член Святейшего Синода архимандрит Иоанн III (Черепанов), — и о возобновлении показанной церкви старание имеет»42. Кро­ме того, прихожане Сорокосвятской церкви изъявили желание выстроить себе дома на прежних местах и в связи с этим про­сили церковное начальство рукоположить диакона Петра Гав­рилова в сан священника к их приходской церкви:

Имевшийся при показанной нашей приходской церкви священник Данила Иванов от оной церкви отбыл к церкви, со­стоящей на кладбище за Ямской Переславской слободой. На место ево во священника избрали мы именованные тоя ж цер­кви диакона Петра Гаврилова, который находится при возоб­новлении Московских соборов. Того ради Московскую Свя­тейшего Правительствующего Синода Контору покорнейше просим означенного избранного нами диакона Петра Гаври­лова к помянутой нашей церкви, во священника произвесть, ибо он жития и состояния доброго. И о сем нашем прошении милостивое учинить решение43.

Показав в так называемом ставленническом допросе, что при церкви Сорока мучеников «приходских дворов, за выгорением в пожар того года, и не имеется, но жительствующие во оном приходе приходские люди строиться намерение имеют»44, диакон Петр исповедовался у синодального иеромонаха Феок­тиста, который засвидетельствовал, что тот «исповедан и к при­сяге приведен, и никаких препятствий не имеет»45. О. Петр был также вновь испытан в знании Символа веры и заповедей, а в дополнение к этому — в знании катехизиса. «Вышеозначен­ный священник Петр Гаврилов, — писал иподиакон Иларион Самсонов, — катихизис изустно читает в твердость и силу оного понимает вразумительно»46. В результате всех этих испытаний диакон Петр был рукоположен во священника к церкви Соро­ка мучеников. Священническую хиротонию его совершил тот же митрополит Грузинский Николай в церкви святой Параске­вы Пятницы в Охотном ряду 8 сентября 1773 года47, после чего священник Петр был временно определен к церкви святителя Николая Чудотворца в Кошелях48 для обучения священнослужению у священника Илии Иванова.

В 1775 году на Московскую кафедру после убийства в 1771 году архиепископа Амвросия (Зертис-Каменского) был, наконец, назначен новый правящий архиерей — архиепископ Платон (Левшин). В связи с этим священник Петр Гаврилов в ноябре того же года обратился к владыке Платону с прошени­ем о выдаче ему благословенной грамоты, с получением кото­рой дело «по прошению Ивановского сорока церкви Четыредесяти мученик, что у Новоспасского монастыря приходских людей о произведении ко оной церкви во священника тоя церкви диакона Петра Гаврилова» было завершено. «Дело, — написал в резолюции архиепископ Платон, — представить в Консисторию, которой об оном куда следует дать знать по надлежащему»49.

Сохранилась клировая ведомость церкви Сорока муче­ников за 1785 год, в которой о священнике Петре записано сле­дующее: «.священник Петр Гаврилов, грамоту имеет. 39 (лет. — М.Д.). знающ, в школах не был. изрядного (состоя­ния. — М.Д.), женат50. за священником дел и подозрений нет51. вышеписанного священника дети: Иван 11, обучается в Академии; Григорий 10, обучается словесной грамоте и чи­тать.»52.

В другом архивном деле, «О постройке дома священни­ку Гаврилову в Таганской части», сохранилось «объявление» священника Петра Гаврилова в Московскую управу благочи­ния с извещением в 1790 году о своем желании построить вбли­зи своего дома53 новые жилые и нежилые здания: жилой кор­пус с сенями, погреб с напогребицей и сарай и с просьбой вы­дать для этого план. План и разрешение на постройку были даны, а со священника была взята подписка о соблюдении ут­вержденного плана54.

Настоятелем церкви Сорока мучеников священник Петр Гаврилов пробыл 39 лет — с 1773 года до своей мученической кончины в 1812 году. В период его настоятельства церковь Сорока мучеников и ее прицерковная территория были не толь­ко восстановлены после пожара 1773 года, но и благоукраше­ны: в 1783 году вокруг церкви была сооружена деревянная ог­рада, в 1801 году была разобрана треснувшая колокольня и на ее месте выстроена новая. Для сооружения церковной ограды отец Петр в конце 1783 года обратился в Московскую духов­ную консисторию со «всепокорнейшим прошением»:

Означенная церковь состоит каменного здания. утва­рью довольна, точию около оной церкви ограды нет. Того ради Московскую духовную консисторию всепокорно прошу око­ло оной церкви ограду деревянную построить дозволить и о том куда надлежит дать знать по надлежащему.55

В ответ на это прошение Консистория разрешила пост­роить вокруг церкви Сорока мучеников деревянную ограду, что и было, видимо, осуществлено.

В фонде Московской духовной консистории хранится еще один документ, касающийся деятельности священника Петра Гаврилова по формированию архитектурного облика церкви Сорока мучеников. Это прошение отца Петра с прихо­жанами, поданное на имя митрополита Московского и Коло­менского Платона (Левшина) в 1801 году, о разрешении разоб­рать треснувшую церковную колокольню и выстроить на ее месте новую. В нем достаточно подробно сообщается об об­стоятельствах перестройки колокольни:

Означенная церковь каменного здания состоит во вся­кой твердости и благолепии и утварью довольна. При оной же церкви над папертью имеется небольшая каменная колоколь­ня, которая от давнего времени имеет в себе трещины. И как сия колокольня была покрыта тесом, оный тес весь обветшал, почему вся колокольня требует поправки. Но нижеподписав­шиеся прихожане по усердию своему ко святой Церкви поло­жили свое намерение вместо поправления старой колокольни построить вновь, для которой от прихожанина князя Михаила Михайловича Вадбальского уже и изготовлено сто тысяч кир­пича и для фундамента буту. А последнее все и нужное в рас­суждении стройки обещается выполнять своим иждивением и построить оной же церкви прихожанин московский купец Сав­ва Андреевич. Того ради Ваше Высокопреосвященство Мило­стивейшего нашего Отца и Архипастыря всепокорнейшее про­сим благоволить нам оную колокольню построить вновь, а старую за ветхостью разобрать. Вашему Высокопреосвящен­ству представляем и план на апробацию и ожидаем милости­вейшего Вашего Архипастырского благословения56.

Но хлопоты о благолепии здания церкви составляли лишь часть забот священника Петра Гаврилова. Главным же его де­лом, как и любого другого пастыря, было отправление регу­лярных богослужений в Сорокосвятской церкви и совершение по просьбам ее прихожан, жителей Спасской слободы, святых таинств и треб: крещений, венчаний, молебнов, отпеваний и т.д. Согласно метрическим книгам церкви Сорока мучеников за 1797-1806 годы, хранящимся в Центральном историческом архиве Москвы и представляющим своеобразную поденную хронику служения священника Петра Гаврилова, он за это де­сятилетие совершил, по нашим подсчетам, 567 крещений, 95 венчаний и 560 отпеваний57. Наряду с этим совершались и осо­бые чинопоследования. Так, в Центральном историческом ар­хиве Москвы хранится дело с «репортом» священника Петра Гаврилова на имя епископа Дмитровского Августина (Виног­радского) о том, что в 1809 году «находившийся в лютеранс­ком законе крестьянин Иванов Крихбаум по резолюции Ваше­го Преосвященства присоединен к Греко-Российской Церкви по чиноположению. О чем Вашему Преосвященству благопоч­тенно и репортую»58.

Прихожане Сорокосвятской церкви состояли преимуще­ственно из купцов и работников Новоспасского монастыря. Но были среди них и люди других профессий, например, извест­ный русский художник Федор Степанович Рокотов, который в 1806 году поселился на территории прихода на Воронцовской улице. Когда в декабре 1808 года художник умер, священник Петр Гаврилов совершил его отпевание и погребение на клад­бище Новоспасского монастыря59.

Отношения священника Петра со своими прихожанами не всегда были гладкими. Много скорбей ему доставлял его сосед, землемер Межевой канцелярии прапорщик Тимофей Алексеев сын Ермаков, который в 1795 году жаловался епис­копу Дмитровскому Серапиону (Александрийскому) на то, что священник Петр Гаврилов при постройке своего дома застро­ил землю, якобы купленную Ермаковым у московского меща­нина Афанасия Трегубаева60. Из указанного дела следует, что священник Петр трижды отверг клевету Ермакова, в чем его поддержали местный благочинный, священник церкви Космы и Дамиана Иван Алексеев, и надзиратель 17-й части 3-го квар­тала Москвы титулярный советник Андрей Потапов Морозов. Но после того, как священник доказал свое право на застроен­ную им землю, он подвергся со стороны Ермакова новым не­справедливым обвинениям — в том, что он якобы отказывал Ермакову в совершении треб, а также отлучил его от Церкви, на что священник Петр вновь дал подробное и аргументиро­ванное объяснение Консистории, заметив, между прочим, что он, несмотря на несправедливые в отношении него действия Ермакова, «злобы на него не имеет»61.

Незадолго до Отечественной войны 1812 года священ­ника Петра постигла новая скорбь — он лишился своей суп­руги. Ирина Александрова умерла 30 января 1809 года в воз­расте 62 лет62, воспитав вместе с мужем пятерых детей: Да­рью, Елизавету, Иоанна, Григория и Александра. Так как отец Петр не имел фамилии, то каждый из трех его сыновей полу­чил позже свою фамилию. Иоанн Петрович, ставший Вельмениновым-Сорокосвятским, и Григорий Петрович, получивший фамилию Григорович, посвятили себя служению Церкви в священном сане.

Первый из них, будучи протоиереем в церкви Рождества Богородицы в Столешниках, написал краткую историю этой церкви, напечатанную в Московских губернских ведомостях вместе со словом святителя Филарета (Дроздова), митрополи­та Московского, на освящение церкви в Столешниках, сказан­ном 29 ноября 1842 года63. Один из его внуков, Николай Нико­лаевич Дурново, стал известным российским лингвистом, членом-корреспондентом Академии наук СССР.

Другой сын отца Петра, Григорий Григорович, на момент кончины отца был священником церкви Покрова Богородицы на Лыщиковой горе, откуда и был переведен в конце 1812 года на отцовское место в церковь Сорока мучеников настоятелем64. Ему выпало на долю возрождение Сорокосвятского храма пос­ле пожара и разграбления.

Третий, младший среди сыновей, но самый из них извес­тный — Александр Петрович Святославский, который после окончания в 1815 году Славяно-греко-латинской академии пер­воначально служил в Московской духовной цензуре65, а затем в Московской духовной консистории, откуда в 1821 году был взят на послушание домашнего секретаря к святителю Фила­рету (Дроздову), митрополиту Московскому, чьим писцом и чтецом он оставался до самой своей кончины в 1856 году66.

«Он носил миниатюрный портрет митрополита вместе с крес­том на шее, — вспоминал об Александре Петровиче Никита Петрович Гиляров-Платонов, — вынимал его иногда и нелице­мерно целовал наравне с крестом, как икону. Александр Пет­рович был не только писец и чтец, но был подвижник, только одетый в длиннополый сюртук вместо подрясника; подвиг ино­ческого послушания он нес исправнее и ревностнее любого монаха»67. Таким воспитал А. П. Святославского, видимо, его отец, ведь согласно ведомости о церкви Сорока мучеников за 1812 год, именно с Александром жил священник Петр накану­не своей кончины68.

Крестный путь священника Петра Гаврилова начался 2 сентября 1812 года, в понедельник, когда в Москву вошла Ве­ликая армия Наполеона. Священник Петр к тому времени уже, по всей вероятности, знал о решении Военного совета в Филях сдать Москву французам, но решил, несмотря на это, остаться в городе и продолжать совершать в церкви Сорока мучеников богослужения69. Уже вечером того дня оккупанты появились возле церкви Сорока мучеников и предприняли попытку ее ограбить. Священник же, подражая мужеству святых сорока севастийских мучеников, встал на защиту церкви и был смер­тельно ранен грабителями. Об обстоятельствах его мученичес­кой кончины существует несколько воспоминаний.

Наиболее раннее из них относится к 1817 году и принад­лежит перу ризничего Новоспасского монастыря. Рукопись, озаг­лавленная «Описание происшествий в Ставропигиальном пер­воклассном Московском Новоспасском монастыре, бывших во время неприятельского нашествия в 1812 году», хранится в Рос­сийском государственном архиве древних актов. Согласно ей,

2-го числа (сентября. — М.Д.) к вечеру неприятель за­нял город, и хотя в монастырь того дни еще не взломились, однако в сумерки у находящейся близ монастыря приходской 40 мучеников церкви оные священника закололи пикою. Ко­торый, испуская томный стон, 3-го числа вскоре скончался; поутру убиенного священника взяли в монастырь, облачили в священнические одежды и положили на ковре в Знаменской церкви.70

Наместник Новоспасского монастыря иеромонах Нико­дим, остававшийся в сентябре 1812 года в монастыре, в свою очередь, рассказывал, что «французы на другой же день втор­жения в Москву ознаменовали лютость свою к духовным смер­тью священника Сорокосвятской церкви, стоящей противу монастыря. Тело сего священнослужителя лежало в Новоспас­ском монастыре пять дней непогребенным и наконец предано земле без гроба по недостатку оного»71.

Известный церковный историк архимандрит Аполлос (Алексеевский), переведенный в 1834 году в Новоспасский монастырь настоятелем, уточняет рассказ иеромонаха Нико­дима свидетельством других очевидцев: «Он (т.е. священник Петр. — М.Д) ходил в это время около своей церкви. По убие­нии тело его принесено было служителями в монастырь и по­ложено в гроб, сделанный ими же из простых досок»72. После ухода захватчиков из Новоспасского монастыря священник Петр был, наконец, захоронен в монастыре, но без отпевания, так как, по предположению церковного историка и москвоведа Николая Петровича Розанова, монахи «боялись совершить от­певание над человеком, заслужившим такую жестокую расправу со стороны врагов»73.

О том, что происходило в Новоспасском монастыре и в его окрестностях 3 сентября 1812 года, мы узнаем из воспоми­наний служащего Московской сенатской типографии Гаврилы Иванова:

С помощью Божиею, горящими домами пробрались мы на Москву-реку, и близ оной пошли к Новоспасскому монас­тырю. Вместе с нами и за нами бежало множество ограблен­ных страдальцев обоего пола жителей столицы. Между тем пожар увеличивался по обе стороны реки. Вопль и стон наро­да раздавался; шумел порывистый ветер. Все прощались друг с другом и ожидали смертного часа; многие были в беспамят­стве и в исступлении. Враги каждого останавливали, каждого обыскивали, и часто не находя уже ничего, или снимали пос­леднюю одежду до рубашки, или злодейски оскорбляли руга­тельствами и побоями. Последнее неоднократно я испытал на себе самом. В Новоспасском монастыре надеялся я найти убе­жище у знакомого священника. Уже мы дошли до святых во­рот, как вдруг навстречу к нам кинулся один из злодеев; видя, что мы обобраны дочиста, отогнал нас от ворот побоями. Весь монастырь был занят грабителями; мы предались отчаянию; и не смея пробираться к заставе, принуждены были ночевать на четверг на берегу Москвы-реки.74

Неприятельские солдаты, полагая, что свежей землей в Новоспасском монастыре может быть спрятан клад — монас­тырское имущество, трижды тревожили могилу священника Петра Гаврилова. Иеромонах Адриан, автор «Краткого описа­ния ставропигиального Новоспасского монастыря», пишет, что они раскапывали «могилу, в которой положено было тело свя­щенника приходской церкви 40 мучеников, что при Новоспас­ском монастыре у врат церковных, страдальчески, от них же извергов 2 сентября живот свой скончавшего.»75.

Протопресвитер Архангельского собора Московского Кремля Арсений Тяжелов, хотя и не бывший очевидцем кон­чины священника, но, по мнению диакона А.П. Орлова, явля­ющийся «весьма близким по времени к сему событию и впол­не достоверным свидетелем»76, вспоминал в 1837 году:

священник Петр Гаврилович 67-ми лет, сохранивший сей храм от пожара в 1772 года, решился сохранить оный и от разграбления неприятелей и остался в Москве. Заготовя хлеба и воды в притворе сего храма, он располагался в нем жить, чтобы тем беспрепятственнее совершать богослужения. Но Господь судил о нем иначе. В день вшествия неприятельского в столицу открылся ввечеру пожар в Таганке, и священник Петр, в намерении наблюдать за оным77, вышед из дома, по­шел прямо в церковь. Приближавшись к ней, он мгновенно окружен был неприятельскими солдатами.78

Более подробно подвиг священника Петра описал про­фессор Императорского Московского университета И.М. Сне­гирев, опубликовавший в «Историческом, статистическом и географическом журнале, или современной истории света, на 1827-й год» статью «Примеры отечественных добродетелей в 1812 году». Его воспоминания красочны и подробны, им мож­но доверять, учитывая, что И.М. Снегирев был профессиональ­ным историком. Приведем целиком фрагмент этой статьи, опи­сывающий кончину священника:

В самый день вступления Наполеоновых войск в Моск­ву церковь Сорока мучеников, что близ Новоспасского мона­стыря, обагрилась кровию своего священнослужителя, Петра Гаврилова Вельяминова, который соделался мучеником за пра­вое дело. Неприятели, вечером приехав к этой церкви и встре­тив священника оной на погосте, сперва почли его за козака и хотели было заколоть, но когда он уверил их в звании своем, они требовали у него ключей от храма, где надеялись найти сокровища священные; притащив его к запертым дверям цер­ковным, приказывая их отпереть. Верный долгу своему пас­тырь не отдавал ключей и не указывал места, где спрятаны были им св. утварь и другие сокровища; тщетно святотатцы ему грозили убийством, тщетно били его прикладами ружей­ными и палашами; но Петр Гаврилов лучше желал предать себя на смерть, чем храм на поругание, а драгоценности его на раз­грабление. Твердость духа почтенного старца не тронула, но ожесточила святотатцев; они с остервенением стали его ру­бить саблями и колоть штыками, так что, облившись кровию своею, он упал на помост в преддверии того храма, в коем слу­жил лет тридцать. Убийцы удалились, не коснувшись святы­ни79, а смертельно израненный священник еще оставался жи­вым и без помощи, всю ночь томился и болезненно стенал, плавая в крови своей до самого утра, когда пришел один из неприятелей и, видя ужасные его страдания, из жалости про­стрелил ему голову пистолетом. Поутру прихожане нашли пастыря своего мертвым, лежавшим на восток головою с кре­стообразно сложенными руками у южных запертых еще две­рей церковных. Но лютость врагов преследовала его и по смер­ти. Один штатный служитель, живший в том приходе, стал ему делать гроб; убийцы, опять пришедши на это место и думая, что готовится ящик на сокровища, коих они искали, отрубили у столяра пальцы на руках. Когда же в Новоспасском монас­тыре монашествующие начали было отпевать тело сего муче­ника, они не дали им окончить отпевания и три раза вырывали тело его из земли, почитая свежую могилу за новое вместили­ще сокровищ. Уже через три месяца и три дня после убиения, тело сего страдальца, по соизволению Преосвященного Авгу­стина, вынуто было из могилы, где столько времени лежав, оно ни мало не повредилось, но еще струило кровь80, и, по чинопо­ложению церковному, отпето и опущено в новую могилу.81 С[негирев]. Примеры отечественных добродетелей в 1812 году // Исторический, статистический и географический журнал, или современная история света, на 1827-й год. Ч. 3. Кн. 1. М., 1827. С. 78-80.]

Торжественное отпевание нетленного тела священника Петра Гаврилова было совершено в церкви Сорока мучеников 5 декабря 1812 года, после чего оно было предано земле на общем кладбище Новоспасского монастыря, у южной стены Екатерининского храма82. На его могиле, по свидетельству того же И. М. Снегирева, был поставлен сыновьями убиенного свя­щенника белокаменный памятник, по форме представлявший собой увенчанный крестом цилиндр на прямоугольном цоко­ле. На памятнике были начертаны две эпитафии, первая из ко­торых была сочинена сыном, Александром: «Здесь скромно погребен служитель алтаря Господня, герой, вкусивший смерть за веру, за царя, при заревах Москвы, вселенну изумивших, и кары грозныя на злобу ополчивших. При храме Божием он пал, пронзен врагом, живя о Господе, в бессмертии святом». Дру­гая надпись уточняла, что «здесь погребен Сорокосвятской, что у Новоспасского монастыря, церкви раб Божий, священноиерей Петр Гаврилов, которого тело предано земле через три ме­сяца и три дня по кончине, 1812 года. Жития его было 66 лет»83. Позже возле могилы священника Петра хоронили некоторых из его многочисленных потомков. Например, в 1830 году там был похоронен его внучатый шестнадцатилетний племянник А.И. Вениаминов-Тихомиров84.

42    Очевидно, что подвиг священника Петра Гаврилова впе­чатлил современников, и они придали большое значение уве­ковечиванию памяти священника-героя. Как написал в 1841 году писатель Николай Иванчин-Писарев, его «память пребу­дет незабвенною в летописях Церкви и Царства»85. Подвиг свя­щенника Петра в первой трети XIX века стал темой конкурса художественных работ в Академии художеств86. На протяже­нии XIX века ему периодически посвящались статьи в отече­ственных журналах и газетах87, в том числе в целях патриоти­ческого воспитания, например, статья «Твердость духа священ­ника Петра Гаврилова Вельяминова»88, ему уделялось внима­ние в исследованиях, посвященных Отечественной войне 1812 года или истории Московской епархии в начале XIX века89 Кроме того, сведения об отце Петре как об «истинном служи­теле алтаря Христова» вошли в июньский том «Жизнеописа­ний отечественных подвижников благочестия XVIII и XIX ве­ков», где днем памяти священника Петра названо 29 июня по старому стилю — день памяти святых первоверховных апос­толов Петра и Павла90.

Благодарные прихожане церкви Сорока мучеников изго­товили в память священника Петра две хоругви, а также уста­новили на стене паперти в своей церкви медную памятную дос­ку с изложением обстоятельств мученической кончины священ­ника. Эта доска была одним из трех церковных памятников Отечественной войны 1812 года в Москве в границах 1912 года. В связи с этим написанная в 1910-е годы рукопись неизвестно­го автора «Церковные памятники войны 1812 года», храняща­яся в Российском государственном историческом архиве, ос­танавливая внимание читателя на этом памятнике, целиком цитирует надпись с него:

На сей паперти 1812 года сентября 2 дня, на 78 году от роду91, запечатлел своею кровию ревность по вере и благочес­тию сего прихода священник Петр Гаврилович; он мучительс- ки умерщвлен французами за то, что не допустил их грабить в сем храме. Останки сего страдальца, тогда погребенные без гроба и отпевания в Новоспасском монастыре, двоекратно были вырываемы неприятелями, искавшими в могилах сокро­вищ. В третий раз они с дозволения начальства вынуты из земли детьми его, благочестно отпеты в самый день освящения при­дельного при Сорокосвятской церкви Николаевского храма и положены в означенном монастыре с правой стороны Покров­ской церкви того же года 5 декабря. Доска сия вставлена сей церкви прихожанами в память ревностного блюстителя свя­тыни священно-страстотерпца Петра Гавриловича92.

Накануне 1912 года в связи со столетием победы в Оте­чественной войне 1812 года Россия вновь обратилась к подви­гу священника Петра Гаврилова. Так, 3 сентября 1910 года в церкви Сорока мучеников по инициативе гласного Московской городской думы Николая Андреевича Шамина было совершено торжественное соборное заупокойное богослужение по священ­нику Петру, а затем — лития на его могиле в Новоспасском мона­стыре93. Известный духовный писатель священник Дмитрий Иванович Ромашков сообщает об этом следующее:

Об одном из таких героев поведали нам недавно мос­ковские газеты следующее: 3 сентября нынешнего года94 в цер­кви 40 мучеников, что близ Новоспасского монастыря, по ини­циативе гласного Думы Шамина, было совершено торжествен­ное поминовение настоятеля этого храма, священника о. Пет­ра Гаврилова, замученного 3 сентября 1812 года французами на паперти этого храма.95

Год спустя, 2 сентября 1911 года, очередная годовщина мученической кончины священника Петра была вновь отмече­на заупокойной литургией в церкви Сорока мучеников и пани­хидой на могиле священника96. «Известия по Казанской епар­хии», перепечатавшие сообщение об этом событии из москов­ской газеты «Русское слово», добавляют: «Преклонимся и мы, читатель, пред величием бессмертного духа о. Петра Гаврило­ва. Мысленно склоним свои колена пред его могилой, чтобы подняться ввысь от окружающей пошлости.»97. Таким обра­зом очевидно, что почитание священника-героя выходило за границы Москвы.

В 1910-е годы священнику Петру было уделено большое внимание в исторических трудах, приуроченных к 100-летию Отечественной войны 1812 года98, ему также был посвящен ряд отдельных статей, среди которых следует особенно отметить статью «Памяти незабвенного пастыря — героя Отечествен­ной войны» из газеты «Славянин» за 1911 год, издававшейся Е.И. Святославским. В этой статье впервые на основе источни­ков была описана жизнь священника Петра до 1812 года, а так­же была подробно изложена генеалогия его потомков, однако в ней был допущен и целый ряд ошибок, которые оговорены нами в соответствующих примечаниях.

В следующем, 1912 году памятник на могиле священни­ка Петра, сильно к тому времени обветшавший, был обновлен99, и 25 августа Московское городское управление возложило к нему лавровый венок100. По свидетельству профессора Москов­ской духовной академии Василия Александровича Соколова, праправнука священника Петра, на обновленном памятнике в 1918 году были вырезаны следующие три надписи. На лице­вой стороне: «Священник Петр Гаврилов, убитый французами на паперти храма св. 40 мучеников в 1812 г.», на левой сторо­не: «Господи, упокой душу раба Твоего в селениях святых Сво­их», а на задней стороне прежняя надпись: «Здесь скромно по­гребен служитель алтаря Господня.»101. Таким образом, пер­вые две эпитафии заменили первоначальную архаическую над­пись, гласившую, что «здесь погребен Сорокосвятской, что у Новоспасского монастыря, церкви раб Божий, священноиерей Петр Гаврилов, которого тело предано земле через три месяца и три дня по кончине, 1812 года. Жития его было 66 лет».

В первые годы советской власти кладбище Новоспасского монастыря было разорено, а затем, в конце 1920-х — начале 1930-х годов, и полностью уничтожено. Вместе с ним исчезло и надгробие с могилы священника Петра Гаврилова102. Конк­ретное место захоронения священника Петра было забыто. В те же богоборческие 1920-1930-е годы была закрыта и наполо­вину перестроена церковь Сорока мучеников, а памятные дос­ка с ее паперти и хоругви утрачены.

Несмотря на это, в конце Великой Отечественной вой­ны, когда в памяти советского народа воскресали историчес­кие герои, имя священника Петра Гаврилова вспомнили вновь. Т. Пречистенский в «Летописи Русской Православной Церк­ви» на июнь, напечатанной в Журнале Московской Патриар­хии за 1945 год, упомянул, между прочим, священника Петра, дав ему следующую характеристику: «Патриот, верный пас­тырскому долгу, не покинул города и с крестом в руке пытался защитить родной храм от поругания неприятелем. Зверски убит на пороге его французами в 1812 г.»103.

Таким образом, использованные в нашей статье матери­алы (69 единиц архивных источников и литературы) позволя­ют достаточно подробно реконструировать жизнь священника Петра Гаврилова, его подвиг и посмертное почитание, внеся при этом ряд уточнений и дополнений биографических фак­тов. Анализ вводимых в научный оборот источников свидетель­ствует о высоких нравственных качествах священника — его бессеребничестве, честности, прилежности в служении, незло­бии и мужестве; о его вкладе в формирование архитектурного облика церкви Сорока мучеников, о факте его насильственной смерти при защите церкви от поругания, о нетлении его остан­ков, о соборности его почитания на протяжении двух веков.

В 1991 году Новоспасский монастырь был вновь открыт. За прошедшие с этого времени двадцать лет монастырь благо­даря неустанным заботам Наместника, архимандрита, а затем епископа и архиепископа Орехово-Зуевского Алексия104 прак­тически целиком возрожден. Кроме того, предприняты и пер­вые шаги к восстановлению утраченного монастырского не­крополя: на месте захоронения художника Ф.С. Рокотова в 2008 году, в год 200-летия его кончины, была установлена памятная доска. К настоящему времени очень многое сделано и игуме­ном Илией (Чураковым), настоятелем церкви Сорока мучени­ков, для восстановления ее прежнего облика: в 2010 году была воссоздана церковная колокольня, построенная еще при свя­щеннике Петре Гаврилове в 1801 году, но большей частью ут­раченная в советское время.

Накануне предстоящего 200-летнего юбилея победы в Отечественной войне 1812 года представляется необходимым локализация места захоронения священника-героя, восстанов­ление на нем надгробного камня с соответствующими надпи­сями, а также установление на стене церкви Сорока мучеников утраченной памятной доски, посвященной подвигу священни­ка Петра Гаврилова — героя Отечественной войны 1812 года, иконописца-реставратора, родного отца секретаря святителя Филарета (Дроздова), благоукрасителя Сорокосвятской церк­ви, ревностного священника, «приобщившегося, — по выра­жению И.Д. Дмитриева, — страдальческой своей смертью к мученикам за святую веру и Церковь»105.

Примечания

  1. Из современных научных трудов, касающихся темы участия рус­ского православного духовенства в событиях 1812 г., назовем следу­ющие: Мельникова Л.В. Армия и Православная Церковь Российской Империи в эпоху наполеоновских войн. М., 2007; Зайченко Л.В. Мос­ква в Отечественной войне 1812 г. М., 2006.
  2. Никольский А., прот. Лица «духовного чина» Московской епар­хии в их служении Церкви и Отечеству в 1812 году. М., 1912. См. также его же статью: Священнослужители, убитые неприятелями и пропавшие без вести в 1812 году // Московские церковные ведомос­ти. 1912, № 10.
  3. Священника Петра Гаврилова после его кончины стали чаще на­зывать Святославским — по фамилии одного из сыновей, реже — Вильяминовым — по фамилии другого сына.
  4. Другие группы священников-героев Отечественной войны 1812 г., по классификации священника Н. Писарева, составляют те, кто «принимал горячее участие в организации вооруженных крестьянс­ких отрядов», те, кто «предупреждал крестьянские волнения против помещиков и умиротворял своих пасомых, возбужденных вышеопи­санной пропагандой со стороны неприятеля», а также те, кто «и по занятии Москвы и ее окрестностей неприятелем, не покидали своих храмов, непрерывно продолжали в них петь службу Божию и утеша­ли больных и умирающих напутствием Св. Таин, иногда даже в пяти­шести соседних приходах, так как священники последних, по чело­веческому малодушию, бежали от врага» (ПисаревП., свящ. Русский народ и правительство в борьбе с Францией за национальную неза­висимость в начале XIX столетия — до 1815 г. // Православный собе­седник. 1912. Декабрь. С. 828).
  5. РГАДА. Ф. 1197. Оп. 2. Д. 54.
  6. РГИА. Ф. 796. Оп. 93. Д. 1032.
  7. РГВИА. Ф. 474. Оп. 1. Д. 1313.
  8. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 188.
  9. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 349.
  10. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1517.
  11. ЦИАМ. Ф. 2122. Оп. 1. Д. 1778.
  12. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 744. Д. 76. Л. 426-426 об.; ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 744. Д. 77. Л. 264-265.
  13. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2076.
  14. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2078.
  15. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2084.
  16. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2090.
  17. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2091.
  18. ЦИАМ. Ф. 105. Оп. 1. Д. 613.
  19. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2087.
  20. ЦИАМ. Ф. 51. Оп. 17. Д. 687. Большинство из перечисленных архивных дел используется в качестве исторического источника впервые.
  21. Денисов М.Е. Святославский Петр Гаврилович // Московская эн­циклопедия. Т. 1. Лица Москвы. Ч. 4. М. В печати; Его же. Святос­лавский Петр Гаврилов // Отечественная война 1812 года и освобо­дительный поход русской армии 1813-1814 годов. В 3-х тт. М. В печати.
  22. Даты до 14 февраля 1918 г. в статье приводятся по старому сти­лю. Разница между старым и новым стилями в XVIII в. была 11 су­ток, в XIX в. — 12 суток, в XX в. — 13 суток. Таким образом, день кончины священника Петра Гаврилова следует вспоминать 15 сен­тября по новому стилю. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 188. Л. 190. В архивных источниках и литературе существует, однако, разночтение в определении года рождения священника Петра Гаврилова. В испо­ведной ведомости церкви Рождества Богородицы на Уполозах за 1766 г. написано, что дьячку Петру Гаврилову 24 года (ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 349. Л. 172); согласно справке Московской Духовной Консистории, в 1768 г. ему было 26 лет (ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2076. Л. 4); отвечая на вопросы в Консистории перед рукоположени­ем в сан диакона в 1772 г. пономарь Петр показал, что ему 30 лет (там же. Л. 3); отвечая на вопросы в Консистории перед рукоположе­нием в сан священника в 1773 г. диакон Петр показал, что ему 31 год (ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2078. Л. 4), а в клировой ведомости церк­ви Сорока мучеников за 1785 г. указано, что священнику Петру 39 лет (ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1517. Л. 127 об.). При этом метричес­ких книг церкви Рождества Богородицы на Уполозах за 1740-е гг. и исповедных ведомостей этой церкви за 1742-1746 гг. в ЦИАМ не выявлено, а ревизской сказки погоста Уполозы II ревизии в РГАДА не обнаружено. В связи с этим наиболее ранним и, следовательно, более верным является сообщение исповедной ведомости церкви Рождества Богородицы на Уполозах за 1752 г., что сыну Гаврилы Григорьева Петру 5 лет. См.: ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 188. Л. 190. Таким образом, наиболее вероятно, что священник Петр Гаврилов родился около 1746 г.
  23. Со слов пономаря Петра Гаврилова, отвечавшего на вопросы в Московской духовной консистории перед рукоположением его в сан диакона. См.: ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2076. Л. 3. В настоящее вре­мя это д. Саурово Павлово-Посадского района Московской области. Тем не менее, автор статьи «Памяти незабвенного пастыря — героя Отечественной войны» (Славянин. 1911, № 9) указывает, что местом рождения священника Петра Гаврилова является погост у речки Выр- ки той же Вохонской десятины. Из газеты «Славянин» эта ошибка перешла во многие другие издания.
  24. Гаврила Григорьев родился около 1701 г., а Марфа Пименова — около 1705 г. См.: ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 349. Л. 156. Кроме пятилетнего Петра, в семье Гаврилы Григорьева в 1752 г. было пяте­ро детей: Гаврила 24 л., Иван 20 л., Марфа 15 л., Ульяна 14 л. и Тимо­фей 8 л. Гаврила Гаврилов был тогда уже женат на Марфе Потаповой и имел двух сыновей — Ивана, 3 л. и Киприана, 1 г. См.: ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 188. Л. 190. Об Иване Гаврилове см. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 755. Д. 557 (1768 г.). Гаврила Григорьев скончался в ноябре 1772 г. См.: ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2078. Л. 4.
  25. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2078. Л. 4.
  26. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2076. Л. 3.
  27. Ирина Александрова родилась в конце 1740-х гг. в семье диакона церкви Рождества Богородицы на погосте Лычево у речки Вырки Вохонской десятины Московского уезда (в настоящее время село Нестерово Орехово-Зуевского района Московской области) Алексан­дра Антипова и его супруги — Матроны Ивановой. См.: ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 188. Л. 155. Брат Ирины, Иван Александров, был в 1774 г. определен пономарем к церкви Сорока мучеников, а в 1779 г. стал там же дьячком. В РГАДА сохранилась «Благословенная грамо­та», выданная Ивану архиепископом Московским Платоном (Левшиным) (Ф. 196. Оп. 3. Д. 572). Возможно, Иван Александров оста­вался, как и о. Петр, в оккупированной Москве 1812 г., так как, когда диакон и пономарь Сорокосвятской церкви при составлении «Ведо­мостей состояния церквей и монастырей после нашествия неприяте­ля» были еще в отлучке, Иван был единственным из членов причта на своем месте и поэтому давал показания о состоянии церкви Соро­ка мучеников. См.: РГИА. Ф. 796. Оп. 93. Д. 1032. Л. 194. Его дере­вянный дом при пожаре Москвы 1812 г. сгорел, поэтому в 1813 г. он просил разрешения епархиального начальства построить новый дом. См.: Скворцов Н., прот. Материалы для истории церквей Московс­кой епархии в эпоху Отечественной войны 1812 года. Вып. 1. М., 1911. С. 35; ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 752. Д. 414. В ЦИАМ, в фонде его потомков Святославских, сохранилось несколько его писем (Ф. 1470).
  28. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 349. Л. 172.
  29. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2076. Л. 1. Факт служения Петра Гаври­лова в 1769-1772 гг. в церкви Святых апостолов Петра и Павла в Новой Басманной вводится в научный оборот впервые.
  30. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 744. Д. 77. Л. 264 об. — 265.
  31. Современное наименование — церковь Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе у Новоспасского монастыря. Кроме того, ее называют Сорокосвятской церковью. Каменная церковь была по­строена в 1642 г. В конце XVIII в. эта церковь располагалась хотя и в черте города, но на самой его окраине.
  32. Церковь Сорока мучеников в 1771 г. лишилась всего причта, умер­шего от чумы, и была в связи с этим временно запечатана. См.: Сквор­цов Н.А., прот. Материалы по Москве и Московской епархии за XVIII век. М., 1914. С. 602, 604, 612.
  33. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2076. Л. 1-1 об.
  34. Вместо слова «Успения» следует читать: «Рождества».
  35. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2076.
  36. Там же. Л. 6.
  37. Там же. Л. 8.
  38. Краскотер — человек, растирающий краски на каменной плите.
  39. Скворцов Н.А., прот. Материалы по Москве и Московской епар­хии за XVIII век. М., 1914. С. 320.
  40. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2078. Л. 2.
  41. Согласно «Ведомости, составленной в Московской Духовной Консистории о пожарах 22 и 23 мая 1773 года», у церкви Сорока мучеников только «кровли погорели», а 94 приходских дворов сго­рели целиком. См.: Скворцов Н.А., прот. Материалы по Москве и Московской епархии за XVIII век. М., 1914. С. 320, 586.
  42. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2078. Л. 9 об.-10.
  43. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2078. Л. 1.
  44. Там же. Л. 4 об.
  45. Там же. Л. 12 об.
  46. Там же. Л. 18 об.
  47. Там же. Л. 13.
  48. Там же. Л. 14. Автор статьи «Памяти незабвенного пастыря — ге­роя Отечественной войны» вместо церкви Святителя Николая в Ко­шелях местом ставленнической практики священника Петра ошибоч­но называет церковь Святителя Николая в Котельниках.
  49. Там же. Л. 19 об. В настоящее время указанное дело хранится в Центральном историческом архиве Москвы.
  50. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1517. Л. 127 об.
  51. Там же. Л. 128.
  52. Там же. Л. 127 об. Подробнее о сыновьях священника читайте далее.
  53. Дом священника Петра Гаврилова находился вблизи церкви Со­рока мучеников, в 17-й части города, в Поповой улице, в 3-м кварта­ле, в домовладении № 304. См.: Указатель Москвы. Ч. 1. М., 1793. С. 176. Согласно плану двора священника, хранящемуся в деле «О по­стройке дома священнику Гаврилову в Таганской части», священни­ческий двор, включавший дом, постройки и сад, располагался с юго­восточной стороны от церкви Сорока мучеников, ориентировочно на углу современных Динамовской улицы и Новоспасского проезда. См.: ЦИАМ. Ф. 105. Оп. 1. Д. 613. Л 1,6. В 1812 г. дом  размером 5 саженей 2 аршина на 4 сажени 2,5 аршина (около 120 кв. м),числив­шийся к тому времени под № 416 в 4-м квартале Таганской части, был разграблен и сожжен до фундамента. В связи с этим сын свя­щенника, А.П. Святославский, обращался в июле 1813 г. в Комис­сию для рассмотрения прошений обывателей Московской столицы и губернии, потерпевших разорение от нашествия неприятеля в 1812 г., с прошением о выдаче ему ссуды в размере 2000 рублей без залога и возврата «для восстановления дома и для приобретения имущества его взамен разграбленного». См.: ЦИАМ. Ф. 51. Оп. 17. Д. 687. Л. 1.
  54. ЦИАМ. Ф. 105. Оп. 1. Д. 613. Л. 1, 6.
  55. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2084. Л. 1.
  56. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2090. Л. 1-1 об.
  57. ЦИАМ. Ф. 2122. Оп. 1. Д. 1778. Л. 10 об., 24 об., 35, 47 об., 61 об., 79 об., 94, 115 об., 141 об., 168 об.
  58. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2091. Л. 1.
  59. История храма Сорока севастийских мучеников в Спасской сло­боде. М., б. г. С. 2.
  60. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 29. Д. 2087. Материалы следствия по этому делу, тянувшемуся до 1797 г., хранятся в Центральном историчес­ком архиве Москвы.
  61. Там же. Л. 21-22 об.
  62. На ее могиле, располагавшейся в Новоспасском монастыре с се­верной стороны колокольни, был белокаменный саркофаг со следу­ющей надписью: «Под сим камнем положено тело рабы Божии Ири­ны Александровны, супруги священника Петра Гавриловича, что у Сорока Мучеников, скончавшейся в 1809 году генваря 30 дня, жития ея было 62 S года». См.: РГАДА. Ф. 1197. Оп. 1. Д. 1465. Л. 15 об.
  63. Московские губернские ведомости, 1841. Приложение к № 4. В ГПИБ имеется оттиск под названием «Слово по освящении Богоро- дице-рождественского храма, что в Столечниках, говоренное сино­дальным членом Филаретом, митрополитом Московским 29 ноября 1842 года» (М., 1842) (в каталоге см. «Богородице-рождественская церковь в Столечниках»). Авторство очерка установлено по сочине­нию Мартынова А.А. и Снегирева И.М. «Москва. Подробное исто­рическое и археологическое описание города» (М., 1875. Т. 1. С. 58). Подробней о протоиерее Иоанне см. воспоминания Соколова В.А. «Детство и отрочество» (Богословский вестник. 1918. Т. 1. № 3-5).
  64. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 752. Д. 35.
  65. ЦИАМ. Ф. 2393. Оп. 1. Дд. 4880, 4903, 4905.
  66. Небезызвестный Н.П. Гиляров-Платонов посвятил А.П. Святославскому целую главу под названием «Светский послушник» в сво­их мемуарах. См.: Гиляров-Платонов Н.П. Из пережитого. Т. 1. СПб., 2009. С. 284-292.
  67. Там же. С. 286.
  68. Скворцов П., прот. Материалы для истории церквей Московской епархии в эпоху Отечественной войны 1812 года. Вып. 1. М., 1911. С 35.
  69.  Другие священники, оставшиеся в оккупированной Наполеоном Москве в 1812 г., позже были по ходатайству графа Ф.В. Ростопчина и епископа Дмитровского Августина награждены. Священник Петр Гаврилов, судя по всему, был бы награжден тоже, если бы пережил французскую оккупацию города.
  70. РГАДА. Ф. 1197. Оп. 2. Д. 54. Л. 15.
  71. Описание достопамятных происшествий в Московских монасты­рях во время нашествия неприятелей в 1812 г. М., 1858. С. 38.
  72. Там же. С. 38.
  73. Розанов Н.П. Московские святыни в 1812 году. М., 1912. С. 55.
  74. Нещастия Гаврилы Иванова, коммисара Московской Сенатской Типографии, случившиеся с ним во время злодеяний в Москве фран­цузов. М., 1813. С. 5-7.
  75. Адриан, иеромонах. Краткое описание ставропигиального Ново­спасского монастыря. М., 1821. С. 79.
  76. Орлов А.П., диакон. Исторический очерк Сорокосвятского храма в Москве. М., 1912. С. 7.
  77. Розанов Н.П., автор труда «Московские святыни в 1812-м году» (М., 1912), объясняет намерение священника Петра наблюдать за пожаром тем, что он был озабочен сохранением своей церкви от огня.
  78. Тяжелов А., прот. Из событий 1812 г. во время занятия Москвы французами // Чтения в Московском обществе любителей духовного просвещения. 1869. Книга 8.
  79. Согласно «Ведомостям состояния церквей и монастырей после нашествия неприятеля», церковь Сорока мучеников в 1812 г. была все-таки частично разграблена: церковь «Четыредесяти мучеников, что у Новоспасского монастыря с приделом Николая Чудотворца цела, а только на настоящей снаружи купол сгорел. Иконостасы и в них святые иконы целы, в настоящей церкви престол с места двинут, срачица сорвана, в Николаевском приделе престол на своем месте обна­жен, срачица изорвана, антиминс имеется, а оклады и убрусы похи­щены. Церковной утвари и ризницы часть разграблена, а большая часть из утвари сохранена. Священноцерковнослужительские 5 до­мов сгорели. Приходских дворов было 75. При оной церкви налицо один дьячок, священник убит, диакон и пономарь в отлучке. Сколь­ко церковной суммы было и цела ли, дьячок не знает. Освящена». См.: РГИА. Ф. 796. Оп. 93. Д. 1032. Л. 193 об. — 194.
  80. Если тело убиенного священника Петра Гаврилова за три месяца и три дня после его кончины не повредилось тлением, то можно пред­положить, что оно сохранилось целым и до настоящего времени. А Православная Церковь считает нетление тела умершего человека признаком святости его жизни. Кроме того, нетление тела священ­ника Петра вместе с другими признаками (простреленным черепом и др. следами насильственной смерти, а также датировкой костей и т.д.) может способствовать идентификации его останков.
  81. И[ван
  82. К 250-летию Сорокосвятского храма, что близ Новоспасского монастыря // Московские церковные ведомости. 1895. № 11.
  83. Московский некрополь. СПб., 2006. Т. 2. С. 417.
  84. РГАДА. Ф. 196. Оп. 3. Д. 1257. Л. 1.
  85. Иванчин-Писарев Н. Утро в Новоспасском. М., 1841. С. 18.
  86. Там же. К сожалению, уточнить этот факт автору статьи не уда­лось — Музей Российской академии художеств, Государственный Русский музей и Малоярославецкий военно-исторический музей 1812 года сведениями о картине, посвященной подвигу священника Пет­ра Гаврилова, не обладают.
  87. Согласно И. Д. Дмитриеву, священнику Петру Гаврилову была посвящена статья в «Литературных прибавлениях к Инвалиду», то есть в военной газете «Русский инвалид». К сожалению, обнаружить эту статью автору статьи не удалось.
  88. Твердость духа священника Петра Гаврилова Вельяминова // Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений. 1838. Т. 11. № 44.
  89. Помимо процитированных трудов см.: Попов А. Французы в Мос­кве в 1812 году. М., 1876. С. 58; Розанов Н. История Московского Епархиального Управления. Ч. 3. Кн. 1. М., 1870. С. 18; Снегирев И.М. Жизнь московского митрополита Платона. М., 1856. С. 51.
  90. Московский священник Петр убиенный // Жизнеописания отече­ственных подвижников благочестия XVIII и XIX веков. Июнь. М., 1908. С. 410-411.
  91. Возраст указан ошибочно. Если священник родился около 1746 г., то в сентябре 1812 г. ему было 65-66 лет.
  92. Мельникова Л.В. Рукопись неизвестного автора «Церковные па­мятники войны 1812 года» // Церковь в истории России. Сборник 6. М., 2005. С. 130-131.
  93. Церковные вести // Московский листок. 1910, № 204; Разные из­вестия // Новое время. 1910, 4 (17) сентября.
  94. 1910 года.
  95. РомашковД., свящ. К столетнему юбилею Отечественной войны 1812 года. М., 1911. С. 17-18.
  96. Памяти священника-героя // Русское слово. 1911, № 202.
  97. Памяти священника-героя // Известия по Казанской епархии. 1911, № 36-37.
  98. См.: БогдановичЕ.В. Тысяча восемьсот двенадцатый год. М., 1912. С. 105; Военский К.А. Русское духовенство и Отечественная война 1812 года. М., 1912. С. 34-36; Русское духовенство и отечественная война // Кормчий. 1912, № 35.
  99. Об этом сообщало 5-е отделение 1-го стола Московской городс­кой управы в Канцелярию Московской городской Думы 16 марта 1915 г. за № 614: «На отношение от 4-го февраля с.г. за № 173 V-ое отде­ление уведомляет, что в 1812 году были произведены работы по ис­правлению следующих памятников на могилах героев Отечествен­ной войны: <.> в Новоспасском монастыре на могиле священника Петра Гаврилова .». См.: РГВИА. Ф. 474. Оп. 1. Д. 1313. Л. 205.
  100. Студитский И.М. Русское духовенство в Отечественную войну 1812 г. Кострома, 1912. С. 15.
  101. Соколов ВА. Детство и отрочество // Богословский вестник. 1918. Т. 1. № 3-5. Фотография этого памятника опубликована в статье «Панихи­да на могиле героя 1812 года» в «Московской газете» за 1911 г. (№ 99).
  102. ПаламарчукП. Сорок сороков. Т. 3. М., 1995. С. 108.
  103. Пречистенский Т. Летопись Русской Православной Церкви. Июнь // Журнал Московской Патриархии. 1945, № 6. С. 68. Автор «Лето­писи.» ошибочно посчитал днем кончины священника Петра Гав­рилова 29 июня — день его памяти в своде «Жизнеописаний отече­ственных подвижников благочестия XVIII и XIX веков».
  104. С 5 марта 2010 г. — управляющий Костромской и Галичской епархией. Преемником Архиепископа Алексия стал с 22 марта 2011 г. архимандрит Савва (Михеев) — ныне Епископ Воскресенский, викарий Московской епархии.
  105. Дмитриев И.Д. Московский первоклассный Новоспасский став- ропигиальный монастырь в его прошлом и настоящем. Репринт. М., 2003. С. 97.